Осторожно проверяю ловушки. Мы заминировали натяжными взрывателями, которые предусмотрительно захватил с собою Демин, башенные люки уцелевших танков. Прочие постарались заклинить изнутри. Детонирующим шнуром соединили между собою все заряды. Так что, в какой бы танк фрицы ни полезли — мало не будет! Смотрю, следов вроде бы не осталось… Детонирующий шнур упрятан в густой траве так, чтобы его никто случайно не задел. Благо, что все танки стоят рядом — немцы притащили свои машины поближе к «КВ», недалеко от которого и поставили свои палатки. Не представляю, как бы мы прокладывали детонирующий шнур метров даже и на пятьдесят — у нас его просто не было так много.
Еще раз оглядываю все внимательным взглядом. Труп часового стоит, подпертый жердью, около одного из танков. Даже винтовку мы ему оставили. С дороги и не разглядеть, живой он или нет. Будем надеяться, что ни у кого не возникнет желания проверять лагерь ремонтников раньше времени. А мы успеем к этому моменту исчезнуть в лесах…
Оглядываюсь на свой танк. Гришанков нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Волнуется? Ну да, все остальные уже больше чем полчаса как уехали и скоро уже должны свернуть с дороги в лес. Пора и нам, неча тут больше делать. Дорогу Гришанков знает, так что сажаю его в башню, пусть показывает. Заодно и к пулемету поближе будет. Показываю ему, как поворачивать башню и стрелять из спаренного пулемета. На всякий случай загоняю в казенник пушки снаряд. Вероятность встретить тут танк ничтожна, поэтому заряжаю орудие осколочным.
Пока возился, успел даже согреться слегка. Холодновато уже по ночам… Бойцы вон, в шинелях ходят, а у меня ее нет. Ввиду этого с чистой совестью прихватизирую немецкий танковый комбинезон. Может, и не танковый, но удобный и теплый. Самое то, в нем получше, чем в шинели. Не так сковывает движения. Да и не люблю я шинель. Как-то вот не привык…
Ладно, пора.
Лезу за рычаги.
Танк завелся сразу, выплюнув из выхлопных труб облако черного дыма. Легкий ветерок потащил его вперед, на секунду закрыв мне обзор.
С непривычки я рванул вперед слишком резко, и движок заглох. Снова завожусь и выжидаю пару минут — пусть двигатель прогреется.
Так, теперь плавненько… Плавненько не вышло, танкист из меня неважный. Слышу, как наверху матерится Гришанков, видать, приложился при рывке. Спрашиваю в шлемофон: «Как ты там?»
— Нормально…
— Не сильно приложился?
— Терпимо.
— Ты уж извини, я танкист никакой!
Он что-то ворчит, но я уже сосредоточенно смотрю на дорогу и пропускаю его слова мимо ушей.
Худо ли, бедно ли, но несколько километров мы проскочили достаточно быстро. Я уже начал прикидывать, что делать, когда догоню телегу. Может, перегрузить с нее часть трофеев? Быстрее лошадь пойдет.
Накаркал…
Говорили же мне умные люди — загад не бывает богат! Неча раньше времени шкуру неубитого медведя делить!
На крутом повороте я, видимо, слишком уж резко повернул, вот и слетела у танка гусеница. А может, это ремонтники ее так хреново натянули? Да, не должны вроде бы… Немцы все-таки… Аккуратисты.
Поминая вслух царя небесного и всю его рать, вылезаю на улицу.
Лязгает башенным люком Гришанков.
Нет, немцы тут ни при чем.
Сломался палец, и трак рассыпался.
Вот же мать твою!
Как этот ремонт делают настоящие танкисты, я видел. Именно поэтому оценивал свои шансы на успех как весьма незначительные.
На вопросительный взгляд пулеметчика кратко поясняю ему ситуацию. И все вытекающие из этого наши действия.
Ладно, делать нечего — беремся.
Нет, все отпущенное нам на сегодня везение мы, похоже, исчерпали. Спустя почти час после начала ремонта — воз и ныне там. Уже выглянуло солнце, и нам стало тепло. Даже жарко.
Палец мы отыскали. И не один. Нашлась также и кувалда и все прочее, потребное для ремонта. Но вот натянуть гусеницу вдвоем… как мы ни пыжились, так и не сумели.
Бли-и-и-н!
Обидно-то как!
Швыряю на землю кувалду. Танк придется бросить, из нас еще те ремонтники.
— Ладно, Олег, лезь за пулеметом и прочим добром. Собираемся в темпе и уходим отсюда.
Он сокрушенно кивает мне и лезет в люк. Слышу, как он там чем-то позвякивает.
Он?
Чем это?
У Олега ведь не десять рук? Или позвякивает что-то еще?
Резко оборачиваюсь назад…
По дороге походным шагом движется колонна немецких солдат…
Это позвякивает и шуршит их амуниция.
Почему-то именно это полузабытое уже выражение профессора Марченко сейчас всплыло в моей голове.
Немцы идут со стороны деревни, куда вчера ехали обозники. Лагерь ремонтников они не проходили. Надо полагать, и про исчезновение термосоперевозчиков они еще не знают. Иначе не были бы столь спокойны, вон, даже боевого охранения у них нет.
Мне от этого, впрочем, ничуть не легче.
