— Самим бы уйти. Не, можно потом вернуться на машинах с излучателем и забрать у них «языка», остальных в сарай и сжечь.
— Пусть живут, если никому не мешают.
— Я пока не готов их простить. Ты понял, какие они злые, хотя до последнего этот недоумок прикидывался бедной овечкой. Я думал, он в штаны наложил, когда нас увидел.
— Ничего он не наложил, наоборот, обрадовался, что мы ему подвернулись, — Максим еще больше утвердился в своих предположениях, которые вначале казались ему маловероятными. — Он с трудом сдерживался, чтобы не начать кричать от радости. Я слышал, когда меня тащили сюда, что в этом году они выполнят план по жертвоприношениям.
— Ты серьезно? — Егор упал на спину и застонал. — Вот попали. Как жить-то хочется, или хотя бы умереть по-быстрому.
— Мужики, давайте руки развяжем друг другу, — предложил Кайрат.
— Давай, — согласился Максим. — Я к тебе сейчас подберусь спиной к спине, а ты попробуй.
Превозмогая боль в груди, Максим подобрался к бойцу и уперся ему лопатками в спину. Кайрат начал шарить руками по узлам, пытаясь на ощупь определить конструкцию узла.
— Блин, как туго затянули, черти. Они их что, маслом смазывали, пальцы соскальзывают?
— Это, наверное, кровь, — решил Максим. — Давай я попробую тебе развязать.
Он нащупал бугры затянутых в узел веревок, побегал по ним пальцам, чтобы сообразить, с чего начать. Нашел самую слабую затяжку и принялся распутывать от нее. Узел поддался. Через минуту Кайрат с блаженством разминал кисти. Когда в них восстановилась нормальная чувствительность, он с легкостью распутал узлы Максиму и Егору. С развязанными руками появилось ощущение большей свободы. Затем развязали руки бездыханным Макару и Толику.
Максим прильнул к дырам между досок в стене сарая. На глаза попались несколько обитателей деревни, такие же грязные и неухоженные, как Митяй. Две женщины несли воду в пластиковых ведрах. Одна, совсем рядом, кормила визжащих свиней, обещая им в скором времени хорошую «жрачку». Максима передернуло от мысли, что он с товарищами пойдет на корм свиньям. Рядом с ней, спиной к Максиму, стоял ребенок, мальчик, с копной грязных спутанных волос. Он обернулся. В руках у него лежал маленький рыжий комочек. Мальчик гладил его и что-то приговаривал. Котенок шипел и всячески пытался вырваться из рук.
— Кузьма, — догадался Максим. — Это не тебе подарок, — произнес он шепотом, но с сердцем.
— Что думаешь? — спросил Егор, тоже разглядывая мир по ту сторону сарая.
— Пока ничего. Макар и Толик без сознания, Кайрат слепой, без них не пойду.
— Так-то да, но я не об этом. Мужиков не видать, можно было бы рвануть, если бы все в состоянии были.
— Не стоит недооценивать местных. Вряд ли они такие тупые, чтобы полагаться на одни веревки.
— Нас скоро отпустит, и тогда мы точно ничего не сможем, — напомнил Егор.
— Завывай мантру, как Митяй, может, поможет.
Кайрат тоже пристроился рядом, поднял руками припухшие веки и посмотрел сквозь щели в досках.
— Не сбежим, — изрек он уверенно.
— Почему это? — Егор недовольно цыкнул.
— Тень от сарая видишь?
— Да.
— А мужика на крыше с автоматом?
— Блин.
Теперь Максим и Егор обратили внимание на то, что не сразу бросилось в глаза. Человек стоял на крыше и изредка перекидывал автомат с одной руки на другую. Видать, местные полагались не только на свою гипнотическую технику пения мантр. Несмотря на подлость и кровожадность жителей деревни, Максиму хотелось научиться у них этому искусству. Наверняка мантры не травили тело, не имели побочки в виде похмелья, в состоянии которого черный спектр имел большую силу, не создавали ненужную потребность прикладываться к сигарете.
— А что, если сказать им, что за нами придут, и если с нами что-то случится, то им же будет хуже, — Максим вслух озвучил свои мысли.
— Попробуй, командир, попытка не пытка, — одобрил его идею Егор.
— Да как сказать, — Максим покряхтел. — Надо все взвесить.
— Пока будем взвешивать, они поставят эшафот, а потом их отговаривать будет поздно, они уже настроятся на шоу. А я не хочу сниматься в этой передаче, — Егор сильно нервничал.
Несмотря на то, что просьба товарища была продиктована страхом и желанием жить, пришлось согласиться, что время играло не на их стороне. Максим подошел к воротам и подергал ручку.
— Эй, там, на крыше, скажи своим, что у нас есть к ним разговор.
Над головой раздался топот, а затем и недовольный возглас:
— Я вас слушаю.
— Начальство давай! — выкрикнул Егор. — Западло с вертухаем общаться.
— У нас нет начальства. Мы все равны перед тьмой. Это у вас, у отсталых, до сих пор иерархия.
Максим растерялся на некоторое время, не зная, как поступить.
