— Ладно, раз вы все равны, буду разговаривать с тобой, — Максим пожал плечами в ответ на вопросительный жест Егора. — Я хочу предложить вам сотрудничество, пока мы все не наделали глупостей. Вы же понимаете: если мы исчезнем, то за нами отправится отряд. Следы приведут его сюда, и тогда вам не сдобровать. Мы не хотим этого, да и вы, наверное, тоже. Предлагаю заключить взаимовыгодное сотрудничество. Вы делитесь с нами своим умением выживать вблизи источника черного спектра, а мы помогаем вам в случае конфликтов или каких-то продовольственных проблем.
— Ага, как же, вас научишь, и нам точно хана. Нет уж, живите от нас подальше, — ответил местный. — Начнете бузить, выстрелю через крышу наудачу.
— Твою мать, — прошептал Максим и поставил руки на поясницу. — Куда ни кинь, всюду клин.
— А какие у вас планы на нас? — спросил Егор, обращаясь к охраннику.
— Вам этого знать не надо, — ответил тот. — Недолго ждать осталось.
Предупреждение не добавило оптимизма. Ситуация выглядела просто тупиковой. Местные жили с предубеждением, что их все желают убить или поработить. Смерть Митяя, в которой был повинен Максим, могла их только сильнее убедить в этом. Сдаваться не хотелось. Отряд бывал в переделках, и каждый его боец был готов постоять за себя, но с оружием в руках. Сейчас же у них не было ни сил, ни оружия, ни защиты от странной йоги, которая происходила будто бы из приручения сил черного спектра.
Максим заметил движение тени промеж щелей стены. Пригляделся и увидел ребенка, смотрящего на них. Это был тот самый мальчишка с его Кузьмой на руках. Котенок будто бы успокоился и больше не шипел. Его рыжая шерстка просвечивала на уровне живота мальчика. Максим подошел к стене.
— А у меня дочка, такая же маленькая как ты. Это ей я нес Кузьму в подарок.
Ребенок молчал, стреляя глазками по сторонам.
— Скажи своим, что люди должны быть добрее друг к другу, — Егор бросил фразу ребенку поучительным тоном.
— Зачем папку убили? — обиженно спросил пацаненок.
Максим без сил сел на солому. Жалости и милосердия ждать было неоткуда.
— Потому что твой папка хотел убить нас, — зло ответил Егор. — А мы его убивать не хотели. Кота верни.
Вместо ответа ребенок начал гудеть. Черные пятна тьмы мгновенно возникли в углах сарая и стали набухать, набираясь силой, питающей их гудением ребенка. Максим заткнул уши, чтобы ослабить эффект.
— Ванька, ты что творишь! — услышал он с улицы женский голос. — Тебе же влетит, если ты их раньше времени отправишь.
Гудение смолкло, и пятна тут же растворились в воздухе. Ребенок на прощание плюнул в щель внутрь сарая и пошел за матерью.
— Как красиво она сказала: не прибьешь, а отправишь, — саркастически заметил Кайрат. — Как в страну вечной охоты.
— Блин, ну и деревенька! Даже дети в ней колдуны, — Егор потер лицо и нечаянно задел порванное ухо, отчего оно снова раскровилось. — Ах, ты ж! Егорка — рваное ухо.
— Может, нам тут повеситься как-нибудь, а? — спросил Максим у товарищей. — На штанах.
— Идея хорошая, но преждевременная, — просипел Толик. — Раз сразу не сдох, значит, еще поживу.
Он поднялся с пола и сел. К той стороне лица, на которой он лежал, налипла солома, склеившись кровью. Толик попытался оторвать ее разом, но сморщился от боли.
— Стремно сдохнуть с такой штукой на морде, — вздохнул он и рванул ее.
Толик оторвал комок, застонал и согнулся пополам, прижав грязную руку к кровоточащей щеке. Максим кинулся к нему на помощь. Скинул с себя куртку, снял майку и приложил ее к ране.
— Ну-ка, тихо там! — охранник постучал в крышу прикладом автомата.
— Пошел нахрен, упырь! — не выдержал Егор.
Раздался выстрел. Пуля пробила крышу и вонзилась в пол в паре сантиметров от головы Макара. Максим показал Егору кулак и красноречиво вытаращил на него глаза.
— Успокойся.
Народ снаружи зашумел, привлеченный стрельбой.
— Все нормально, бабы! — крикнул охранник. — Случайный выстрел из-за неисправности оружия! — соврал он.
— Как они меня бесят, — Егор нервно заходил по сараю. — Всех бы передушил своими руками.
— Научись сперва себя держать в них. Чего ты расклеился? — Максим попытался успокоить товарища.
— И ты пошел нахрен, — ругнулся Егор, продолжая нарезать круги, как безумный. — Затащил нас сюда по своей дурацкой прихоти.
— Я спрашивал твое желание, перед тем как идти.
— Спрашивал он. Хреново спрашивал!
— Не думал, что ты такой слабак, — произнес Толик. — Твое нытье нам ничем не поможет.
— Что ты сказал? — Егор в один шаг оказался перед Толиком, нависнув над его покалеченным лицом. — Кто слабак? Я? Я тебя урою сейчас, Анатолий, одной рукой.
Максим встал между ними, глядя прямо в глаза неожиданно потерявшему контроль над собой товарищу. Взгляд Егора метал молнии, мышцы носа и левое веко дергались в нервном тике. Желание дать выход накопившейся истерике было в нем сильно, но благоразумие всё же одержало верх. Он отвернулся и отошел к стене.
— Это наши последние часы, — мрачно произнес он.
— За всех не говори, — Толик и не думал с ним соглашаться.
