Макар выстрелил. Процесс выглядел как в замедленном кино. Граната вышла из трубы в ореоле пламени и дыма, пролетев пару десятков метров, выпустила реактивную струю из сопла и, преодолев оставшееся расстояние, медленно вонзилась в кристалл. В момент начала его разрушения время снова приобрело нормальное течение. Раздался взрыв, раскидавший куски кристалла на десятки метров.
Макар, блестевший свежим п
— Попал, — произнес он негромко.
— Сегодня твой день, — Максим похлопал напарника по плечу.
— Спасибо, но на сегодня я отвоевался.
Макар медленно поднялся, покачиваясь от усталости, дошел до припасов алкоголя, зачерпнул из ёмкости кружкой, наполнив ее на одну четверть, и выпил залпом. Утерся рукавом и посмотрел на Максима.
— Буди этого алкаша, моя очередь дрыхнуть, — Макар сел за стол, сложил на него руки и уронил голову. Меньше, чем через минуту послышался храп.
Причин будить Николая не было. Пути перед паровозом, насколько хватало глаз, были свободны. Мелькнула успокаивающая мысль, что за забором власти у «партнеров» нет, и оставшийся путь можно проделать в относительной безопасности. Максим подкинул угля в печь и пустил паровоз со скоростью бегущего человека.
Полотно сделало поворот, за которым открылся небольшой поселок со своим вокзалом. У перрона в вечном ожидании замерла машина, просевшая на сдувшейся резине почти до самой земли. Грязь и пыль, размытая дождями по бокам в своеобразный камуфляж, превратила рукотворный объект в часть природного ландшафта. Оставшаяся без хозяина машина словно приняла ухаживания природы и сдалась на ее милость.
Над входом в здание вокзала красовалась большая надпись «Вокзал», а под ней мелким облупившимся шрифтом было указано название поселка. Максим так и не смог вспомнить, как он назывался, хотя и бывал здесь проездом. Без тренировки память быстро вычеркивала неиспользуемые названия и понятия, привычные той жизни.
Неожиданно перед платформой дорогу перебежала длинноногая косуля, перемахнувшая оба ряда железнодорожных путей за один прыжок. За ней выбежала свора крупных собак, преследующих животное. Косуля добежала до леса и помчалась вдоль него, видимо, боясь потерять свое преимущество в скорости. Собаки побежали следом, совершенно не замечая паровоза. Хищники оказались хитрее. Часть собачьей стаи перемахнула полотно в другом месте и перерезала путь косуле. Той ничего не осталось, как исчезнуть в лесу. Обе половины собачьей стаи бесшумно растворились среди деревьев.
Сценка охоты, в особенности то, как они проигнорировали человека, никак не входящего в их сферу интересов, оставили у Максима двоякие ощущения. С одной стороны, он радовался, что в природе происходят естественные вещи, но с другой — почувствовал, что человека начинают забывать, будто вопрос его полного исчезновения уже где-то решен, и осталось только немного подождать. Ощущение бесполезности своих поползновений вызвало у Максима короткий приступ уныния. Захотелось все бросить, уйти глубоко в лес и дожить остаток жизни тихо и незаметно.
Вывел его из депрессивного состояния все тот же биплан, зажужжавший приближающимся гулом. Максим добавил хода платформе и занял место за пулеметом. Самолет появился сзади. Он шел строго вдоль путей. Пронесся над головой. От него отделилось темное пятно и полетело вниз. Максим дернул рукоять тормоза, наполнив окрестности пронзительным свистом тормозов. Предмет, похожий на мину для миномета или маленькую бомбу, упал мимо рельс, взорвавшись от них в трех метрах. Осколки пролетели над головой Максима.
Максим снова пустил паровоз вперед, чтобы не дать экипажу биплана возможности пристреляться. Самолет сделал большой разворот и снова зашел «с хвоста». Максим решил его проучить. Встал за пулемет. Проверил боеприпасы. В ленте осталось десяток патронов. Не густо для хорошей перестрелки. Щиток, прикрывающий тело, добавлял уверенности. Максим взял прицел чуть выше черного силуэта самолета. Погладил спусковой крючок пальцем, будто входил в состояние синхронизации с оружием, сделал несколько спокойных вдохов и выдохов и, почувствовав, что готов открыть огонь, дал короткую очередь из двух патронов.
Биплан дернулся в сторону. Максим уже решил, что попал с первого выстрела, однако самолет не задымил и не пошел к земле. Он снизился и сам открыл огонь. «Тук-тук-тук». По платформе пробежала цепочка попаданий. Максим выстрелил еще раз, заставив биплан снизиться и начать разворот, чтобы уйти из-под огня. Как только он понял, что есть момент отвлечься, побежал посмотреть, не задел ли огонь его товарищей. К счастью, оба спали, не потревоженные боем.
