В довершении проблем он услышал над головой шум. Поднял взгляд и увидел заходящий с солнечной стороны «скелет» вертолета. Очередная самоделка «партнеров», голая рама с открытой кабиной, над которой вращался винт. Двигатель, прикрытый от пуль обшивкой, находился прямо за пилотом. Через несколько секунд вертолет спрятался в солнечном свете, оставив для Максима загадкой свои действия.
— Да чтоб вас! — выругался он на моментально поменявшуюся ситуацию, в которой чувствовал себя волком обложенным со всех сторон охотниками.
Щиток пулемета условно прикрывал его от ПКМа. Спина в это время была подставлена под огонь с вертолета. А СПГ мог сотворить с броней бронепоезда все, что угодно. Одно удачное попадание могло выбить платформу с колеи или взорвать котел. Максим решил подождать, когда багги остановятся, чтобы сделать прицельный выстрел. Развернулся к солнцу. Вертолет немного вышел из его ореола, совершая маневр. Максим воспользовался этим и сделал несколько коротких очередей в его сторону. Оттуда ответили. Похоже, пилот тоже был вооружен обычным автоматом, поэтому его огонь оказался не очень прицельным. Максим увидел, как трассер воткнулся в землю метрах в десяти от паровоза. Видимо, управлять самоделкой и одновременно стрелять было непростой задачей.
Пока он занимался вертолетом, багги начали огонь. Пули, выпущенные из ПКМа, ударились в борт и, жужжа, разлетелись в стороны, не пробив его. Максим выстрелил в ответ короткой очередью. Взял чуть ниже, подняв хорошо заметные фонтаны от попаданий в землю. И тут Максим понял, что противник не прост. Пулемет на багги открыл «прижимающий» огонь, не давая прицелиться. Вторая машина со станковым гранатометом остановилась и принялась безнаказанно целиться. Да еще и пилот вертолета привносил сумятицу, поливая огнем сверху.
СПГ сделал выстрел. Граната ударила в борт напротив топливной секции. Лист брони сорвало взрывом и перекинуло через платформу. Деревянная ограда, удерживающая уголь, разлетелась. Максима накрыло разлетающимися кусками угля, больно ударившими по телу. Положение надо было спасать. Максим, невзирая на пролетающие мимо пули, оперся о щиток турели. Выцелил машину с СПГ и дал очередь на пять патронов. Водитель вскинул руки и вывалился из нее наполовину наружу. Сделать второй выстрел Максиму помешал удар в правое плечо, сбивший с ног. Он закричал от боли и ухватился за поврежденное место. Там уже было горячо и мокро. Пилот вертолета все-таки смог достать его.
Максим выстрелил вверх, держа автомат левой рукой и уперев его в левое плечо. Стрелял наудачу, лишь бы не дать тому прицелиться и добить его. Макар и Николай счастливо храпели, лежа на полу, имея все шансы также счастливо умереть во сне. Когда в автомате закончились патроны, Максим отложил его в сторону, встал на четвереньки и, опираясь только на левую руку, пополз к рычагу, добавляющему скорости паровозу. В ней остался единственный шанс на спасение.
Едва он покинул место возле турели, как за ней раздался взрыв. Видимо, второй снаряд попал чуть ниже борта и сдетонировал от соударения с механизмами паровоза. Пол над взрывом вспучился, выпустив сквозь щели дым и огонь, и опал почти без повреждений. Максим опустил рычаг в крайнее положение, позволяя пару разогнать машину. Пули, выпущенные из вражеского ПКМа, поднимали фонтаны угля, раскидывали поленья, визжали, ударяясь о броню.
Наступил кратковременный момент, когда боль из острой фазы перешла в тупую, создавая иллюзию облегчения. Организм выплеснул в кровь собственную анестезию, создающую еще и чувство расслабленной отстраненности. Максим лег на спину, отпустив ситуацию полностью на волю судьбы. Ему совсем не хотелось больше воевать. В настоящий момент ему хотелось лежать не двигаясь, и смотреть на небо, далекое, чистое, прохладное, безмятежное небо, меняющее с каждым мгновением голубую палитру на розовую. Максим уже решил, что потеря крови привела к зрительным галлюцинациям.
Прислушался. Звук вертолета пропал, прекратились удары пуль о борта платформы. Чтобы подняться, Максиму пришлось здорово напрячься. Сказывалась боль, отдающая в плечо при каждом движении и слабость, провоцирующая безразличие. Он сел, огляделся. Паровоз несся на всех парах, накрывая его черным дымом. Максим прополз вперед, раздирая колени об уголь, валяющийся на полу. Добрался до котла и, хватаясь здоровой рукой за борт, сумел подняться.
Впереди, прямо на их путях, стоял состав. Тормозить было уже бесполезно. Максим подумал о том, чтобы вывалиться за борт до столкновения, но решил, что погибнет в любом случае, или еще хуже, покалечится, но не умрет сразу. Он закрыл глаза, представив Машу и Веронику, мысленно прося у них прощения за свою гибель. Жена в его воображении плакала, а дочь смотрела не отрываясь изумрудно-зелеными глазами, в которых он чувствовал сверхъестественную силу.
