Удара все не было. Максим открыл глаза и увидел, что впереди больше нет никакого состава. Вернее, он был, но очень далеко впереди. В этот миг до него дошло: розовое небо — это не галлюцинация, а аномалия, подобная той, что случилась в деревне ретрансляторов, из которой они не могли сбежать. Максим, превозмогая боль, кинулся, насколько это было возможно в его состоянии, к рычагам управления. Разъединил трансмиссию от двигателя и включил тормоз. Платформа, мелко дрожа всем корпусом, начала останавливаться.
Силы покинули Максима в момент, когда паровоз остановился. Он опустился на пол, лег, блаженно вытянув ноги, и впал в беспамятство. Очнулся вскоре от жуткого мата, исторгаемого осипшей глоткой Николая. Командир бронепоезда скидывал лопатой за борт горящий уголь. Максим сделал попытку подняться, заранее чувствуя, что сделать это будет непросто. К собственному удивлению он отметил, что боль не настолько сильна, чтобы препятствовать движению.
Максим сел. Голова кружилась от слабости. Прямо под ним, почти впитавшись в дерево, темнела лужа спекшейся крови. Максим потрогал место, куда вошла пуля. Под рукой оказалась перевязка, под которой прощупывалась шишка. От нажатия вокруг нее разошлась волна терпимой боли, как при местной анестезии. Максим поднялся на ноги, придерживаясь за борт платформы. Неожиданно его скрутил спазм кашля. Изо рта вылетели коричневые кровяные сгустки, и что-то твердое звонко упало на пол. Он поднял предмет с пола и оттер его от крови. Это была пуля «пять-сорок пять» со слегка помятым носиком.
— Эй, Максим, что тут случилось? — требовательно спросил Николай, будто в момент, пока он спал в пьяном забытьи, на борту проходила несанкционированная вечеринка.
— Потом расскажу, — слабым голосом ответил Максим.
Он подошел к спящему Макару и тронул его за плечо, испугавшись, что напарник мог погибнуть, а он этого и не заметил в суматохе боя. Товарищ открыл глаза и уставился на Максима.
— Ты чего? — спросил он резко.
— Иди, помоги Николаю. Уголь горит, — кратко попросил Максим.
Макар вскочил и без лишних вопросов побежал на помощь командиру паровоза. Максим сел за стол и прикрыл глаза. В голове вертелась мысль о том, что произошло небольшое чудо. Аномалия помогла ему с регенерацией. Жутко хотелось пить и есть. Максим достал полуторалитровую бутылку, наполненную водой, и выпил почти всю. Стало немного легче. Забрался в припасы, вынул из них кусок осточертевшей солонины и с нетерпением настрогал себе несколько кусков. Организм принимал еду с вожделением, перерабатывая ее с невероятной скоростью для собственного восстановления.
Спустя десять минут Максим почувствовал себя полностью здоровым, если не особо двигаться. Он нашел в себе силы подойти к товарищам, закончившим с устранением пожара. За бортом жарко горела выброшенная куча угля. В бочке с запасами воды, которая находилась промеж угля и дров, торчал деревянный клинышек, забитый в отверстие, которого там быть не должно.
— Ну, рассказывай, — вспотевший от работы Николай оперся на черенок совковой лопаты.
— Похоже, снаряд был кумулятивным. Пробил борт, уголь и прожег дыру в бочке, — пояснил Максим.
— Это я и без тебя понял, — Николай вытер капающий с лица пот. — Что случилось в целом после того, как я отключился?
Максим рассказал ему и Макару обо всем по порядку. Обратил внимание на необычайный цвет неба и пояснил, что это значит. А также рассказал о ранении и показал пулю, которую выкашлял, когда пришел в себя. Николая рассказанная история потрясла и смутила. Он корил себя за то, что повел себя, как размазня, оставив товарища один на один с проблемами.
— У тебя не было выбора, — успокоил его Макар. — Не упади ты в обморок, исчез бы уже.
— А ну-ка, посмотри мне в глаза, — попросил Николай Максима, желая проверить одну догадку.
Максим провел взглядом по его лицу, ненадолго взглянув в глаза. Николай стоически выдержал испытание.
— Я меняюсь! — радостно сообщил он. — Точно меняюсь. Я почти ничего не почувствовал.
— Добро пожаловать в клан оборотней! — Макар со смехом похлопал командира паровоза по плечу.
— Рано радоваться, мужики, — остановил их Максим. — Сейчас аномалия схлопнется, и мы снова окажемся под прицелами. Надо подготовиться и свалить сразу, как только это случится.
Николаю отремонтировать поврежденные борта не составило труда. Он вернул их кувалдой на место там, где не сорвало со всех креплений. Тот кусок плиты, который развалил навес, они с Макаром вернули назад. Оказалось, что этот процесс был отработан, сорванные плиты брони крепились на место мощными болтами, запас которых имелся в ящиках ЗИП.
Затем пришлось устанавливать стрелку. С опусканием тележки, на которой они лежали, пришлось повозиться. Снаряд СПГ повредил направляющие, поэтому пришлось долго ровнять их кувалдой. Пока Макар и Николай возились под днищем, Максим дежурил наверху, готовый сразу открыть огонь. Аномалия не спешила открывать спрятавшихся за ее непроницаемыми стенами людей.
