В лагере курение конопли было строго запрещено. Упор для тех, кто почти не покидал его пределы, только во время движения маятника, перемещающегося каждые пять дней, делался на тренировку собственной силы воли и умения концентрироваться на чем угодно, кроме чувства страха. Наркотики были уделом «внешников», часто покидающих территорию общины. Промеж собой их нередко называли «обреченными», понимая, что их добьет либо «черный спектр», либо наркотики, либо нечеловеческая перегрузка психики.
В каждом домике Миролюба висела инструкция, которую необходимо было читать с утра и перед сном вместо молитвы. В ней было всего пять пунктов:
Никогда не пугай. Будь предусмотрителен, чтобы своими действиями не вызвать страх.
Будь всегда спокоен. Помни, что страх имеет свойство множиться и передаваться.
Будь бдителен. При появлении очагов «черного спектра» в жилых местах немедленно принимай меры по эвакуации людей.
Будь внимателен к окружению. Пресекай панические настроения, паникерство и попытки манипуляции со стороны потерявших самоконтроль.
Преумножай опыт и делись знаниями, полученными в процессе противостояния с «черным спектром».
Дети, рожденные после начала катастрофы и не знающие иной жизни, воспитывались в духе противостояния с младенчества. Дети постарше часто выходили на «полевые» уроки, где им отключали на непродолжительное время излучатель, чтобы они учились противостоять наваждению тьмы. Это было настоящее спартанское обучение, в котором любая ошибка грозила исчезновением. И, конечно же, многие подростки мечтали стать внешниками, труд которых был окутан ореолом героической романтики.
Маша украдкой посмотрела на Максима, собирая непоседливую Веронику в садик. Муж сильно изменился с тех пор, как она узнала его. Выходы во внешку, требующие невероятного самоконтроля, превратили его в совершенно безэмоционального человека. Страх, как и прочие человеческие чувства, находился во взаимосвязи с остальными. Подавляя его, вместе с ним люди подавляли и все остальные эмоции. Он стал похож на старое дерево с толстой непробиваемой корой вместо кожи, с тем же уровнем эмоциональности и разговорчивости. Ей хотелось, чтобы он стал прежним, но это было невозможно. А еще этот блуждающий взгляд… Максим разучился смотреть прямо. Маше все время казалось, что он находится под действием наркотиков. Однажды она настояла на том, чтобы Максим задержал взгляд, глядя глаза в глаза. Супруга была не готова к этому. Взгляд мужа тоже изменился. В нем словно горел черный огонь, пугающий и чужой. Больше она не приставала к нему с подобными просьбами.
Вероника, в отличие от матери, принимала отца таким, какой есть. Она не знала его другого и думала, что это особенность любого папы — выглядеть угрюмо. Ей это не мешало заставлять его выполнять ее просьбы и выпрашивать подарки. С дочерью Максим вел себя почти как любой отец в любые времена. После выходов во «внешку» ему доставляло особое удовольствие играть с ней, ощущая огромный контраст между суровым внешним миром и домашним теплом и уютом, наполненным бескорыстной и безотчетной любовью.
Внутри себя Максим не замечал таких кардинальных изменений, о которых говорила Маша. Да, он стал спокойнее, чем раньше, но это могло быть возрастным изменением. Времена беспокойной юности остались далеко позади. Он стал мужчиной, для которого скрывать свои эмоции — это нормально. Особи мужского пола, считающие себя подростками до сорока лет, давно вымерли, доказав свою несостоятельность. Теперь было трудно представить себе подобный слой общества, который был многочисленным до катастрофы. Еще Максим развил интуицию, без которой уже много раз мог погибнуть. Он чувствовал любую опасность, или же, наоборот, выгоду. Алла не раз говорила, что увидела в нем перспективу с первой минуты знакомства.
После присоединения к общине Максим долго занимался разведкой, контрразведкой и пропагандой, нередко покидая лагерь на срок более месяца. Поначалу было тяжело и страшно. Кровь лилась рекой. Все воевали со всеми. Вокруг царили хаос и беспорядок, который надо было приручить. Именно этим Максим и занимался. И не только он. Таких отрядов в общине было много, и все они несли словом и оружием идею нового порядка в том виде, в котором она виделась руководству Миролюба. Суть его заключалась в простой истине: надо прекращать ненужную бойню и начинать заниматься теми вещами, которые гарантировали бы стабильное существование. Иными словами, нужно было вести хозяйство и мирно сосуществовать. Сделать это, когда каждый видит вокруг себя только врагов, было сложно, но другого выхода не было. Народ всегда брал пример с сильного, и надо было доказать, что в радиусе тысячи километров больше не осталось никого, равного силе Миролюба.
