Рустам тем временем сполз в овраг и перебежал по нему не туда, куда думал Максим. Он решил, что друг дрогнул, а оказалось, что он решил зайти боевой двойке с другой стороны, чтобы она попала под перекрестный огонь — его и Максима. Рустам выбрался из оврага и спрятался за дерево. Враг не заметил его перемещений, приближаясь к его бывшей позиции и к Максиму соответственно.
Максим выстрелил несколько раз, но не попал. Враг был слишком искусен, чтобы становиться легкой добычей. О ствол дерева, за которым прежде лежал Рустам, ударилась граната и отскочила в сторону Максима. От неожиданности он слишком открылся, и тут же получил короткую очередь в пенек, за которым прятался. Его удачная позиция была вскрыта. Граната взорвалась, подняв в воздух листья, хвою и сырую землю.
Максим сполз вниз, обдумывая, где ему теперь занять новую позицию. Бахнула еще одна граната, гораздо ближе, накрыв его ошметками пня. Рустам не открывал огонь, чего-то выжидая. Максиму было бы спокойнее высунуться из оврага, если бы враг отвлекся на его стрельбу. Рустам как будто услышал его желание. Открыл огонь короткими очередями. Максим перебежал левее от прежней позиции и выбрался наверх, прикрываясь стволом дерева. Он сделал это вовремя. Вражеский боец открылся, подставив ему спину. Максим не преминул воспользоваться этим и выстрелил дважды, прежде чем тот упал.
Максим снова сполз в овраг и добежал до Рустама.
— Руст, это я! — выкрикнул он заранее, чтобы распаленный боем друг не принял его за врага.
— Чего приперся? — спросил тот.
— Надо обойти его. Один прикрывает, другой перебегает.
— Давай. Ты прикрываешь первым.
Максим залег на место, откуда вел огонь Рустам. Оставшийся один боец просто отстреливался вслепую, боясь высунуться из-за ствола дерева. Максим выстрелил слева и справа от дерева, чтобы напугать его еще больше. Огонь прекратился. А через несколько секунд за деревом раздался взрыв, и оттуда вывалился боец без кистей рук и с вывороченной грудной клеткой.
Бойцы противника остались только в лагере, но что-то они особо не оказывали никакого сопротивления, будто их там и не было. Прежде чем проверить, как там Илья Витальевич, направились к лагерю перебежками по дну оврага. Перезарядились и выбрались из него. В лагере было пусто. В центре лежал труп здоровяка и рядом с ним раненый боец, открывающий рот, как рыба на суше. По виду жить ему оставалось совсем немного. У входа в землянку валялся ПКМ с простреленной коробкой. От него внутрь землянки вела тонкая кровавая дорожка.
— Эй, ты там живой? — спросил во тьму помещения Рустам, опасаясь заглядывать. — Выходи, или мы вначале забросим гранату.
— Не стреляйте, — раздался слабый голос. — Выхожу.
Наружу, подняв руки, одна из которых была сильно окровавлена, вышел бледный парень. Увидев трупы, он побледнел еще сильнее.
— Не убивайте меня, пожалуйста! — взмолился он. — Я недавно с ними… они обманом… сказали, что спасут и научат, как жить. Я их сам ненавижу.
— Успокойся. Где остальные? — сурово спросил Максим.
— Сбежали, наверное. Это не их война. У нас часто сбегают, когда понимают.
— Значит, вы не военные? — догадался Максим.
— Что? А, нет, мы не военные… Форму из города привезли, из магазинов.
— А кто же вы?
— МОФ. Религиозная секта. Мы называем себя… вернее, нас заставляют себя называть просвещенными тьмой, но люди называют страховщиками. Вы слышали? — парень потянул вперед полу куртки, на которой был пришит плохо сделанный шеврон с надписью «Mir of Fear» и перевернутым вниз лучами половиной фигуры солнца.
— Да, слышали мы о вас, — брезгливо отозвался Рустам. — Но ни разу ничего хорошего.
— Не убивайте. Я вообще не с ними. Домой сбегу и больше никогда на их уговоры не поддамся, клянусь.
Парень пустил слезу и пузырь из носа, вытерся рукавом и жалостливо уставился на Максима и Рустама.
— Чего-то Илья не идет, — забеспокоился Максим. — Посторожи его, я сгоняю, проверю.
Максим убежал, предчувствуя, что с отцом Маши что-то случилось. Он пересек овраг, миновал двух убитых им «страховщиков» и подошел к дереву, подле которого сидел живой, но раненый Илья Витальевич. Его одежда от плеча и ниже темнела свежей кровью.
— Победили? — спросил он, увидев Максима.
— Победили. Двое сбежали, думаю, не вернутся. Вы ранены? Куда?
Илья с гримасой боли на лице отвел руку, прижатую к груди, в сторону. В районе ключицы с левой стороны зияла рана.
— Осколок гранаты. Я оглох на одно ухо.
— Это ерунда, слух восстановится, — успокоил его Максим. — Вы идти сможете? Надо обработать рану и вытащить осколок.
— Я бы полежал немного. Голова кружится, — Илья прикрыл глаза и откинул голову назад, упершись в ствол дерева.
— Не надо лежать, Илья Витальевич, — Максим испугался, что Машин отец сейчас потеряет сознание. — Найдите в себе силы дойти до лагеря. Там мы вас уложим на кровать, и рану обработаем, и все такое, — он взял со здоровой стороны руку Ильи, закинул ее себе за шею и помог подняться.
