– Агрессивный кёнигсбергский стиль, – оценил Рене, – по-своему хорош, ничего лишнего.
Бесшумно приблизился Кристоф, протянул Рене записку.
– Прошу прощения, фройляйн Мегид… – Рене распечатал записку и пробежал глазами. – Наш банкир прибыл в гостиницу. Этим вечером мы должны отправиться дальше, в Вену, все вместе. Боюсь, ваш чудесный портрет так и не будет закончен.
Фехтовальщики бросили своё занятие и стояли, вопросительно глядя на Рене.
– Сложите оружие, – велел Рене, – и готовьте карету. Мы должны подхватить господина Плаксина у гостиницы в половине девятого. Вечера.
Мора и Лёвка синхронно вложили мечи в рыцарские ножны и практически строем вышли на улицу.
– Простите, прекрасная Аделаиса, – почти нежно извинился Рене, – но и я вынужден буду оставить вас. Пока мальчики готовят карету, я должен уложить наши вещи.
– Погодите, Рене!.. – Аделаиса взяла его за руку с такой страстью, что звякнули друг об друга драгоценные перстни. – Я хотела попросить вас о помощи.
– Я ваш должник, фройляйн.
Рене смиренно склонил голову.
Аделаиса не сводила с него глаз – морщины делали лицо Рене похожим на старинный китайский фарфор, покрытый трещинами, но оттого всё-таки не менее прекрасный. Аделаиса хотела бы видеть своё отражение в его глазах и не видела – Рене опустил ресницы.
– Мне тоже нужно в Вену, – выпалила девушка. – Я переписывалась с фройляйн Керншток, портретисткой, посылала ей свои эскизы. Госпожа Керншток готова взять меня в ученицы, но только…
Аделаиса замялась.
– Ваш отец против? – догадался Рене. – Генерал Общества Иисуса? Рассчитывает пристроить вас в монахини? Или, напротив, поскорее вытолкнуть замуж?
– Не замуж, – слабо улыбнулась Аделаиса, – но меня не отпускают.
– Если вы родились во времена процесса о ядах, – тонко улыбнулся Рене, – вашим документам вряд ли кто поверит. Но попросите Мору – и он мгновенно нарисует для вас любые абшиды. Повторюсь, мы оба ваши должники. Конечно, мы подхватим вас с собою до Вены. А госпожа Керншток, она видела ваш паспорт? Знает дату вашего рождения?
Рене уже не улыбался, но глаза его всё ещё ехидно светились.
– Она знает, – отмахнулась Аделаиса, совсем по-ребячески, – ей всё равно. Спасибо, Рене!
– Не благодарите прежде времени, – вздохнул Рене и наконец освободил свои пальцы из горячей Аделаисиной руки. – На беду свою, вы неверно оценили расстановку сил. Вы не того просите. Не я глава нашей маленькой группы.
– Но вы же старший? – удивилась Аделаиса. – Они же слушались вас?
– Это игра, моя девочка, – с мягкой горечью отвечал ей Рене. – Я их пленник. Вы угадали, я немецкий дворянин, вернее, когда-то был им. Один мой приятель, господин влиятельный, богатый, но очень уж бестолковый, когда-то помог мне бежать из пожизненный ссылки. Он нанял этих двоих для осуществления своего дерзкого замысла. После побега я утратил имя, да и всего себя, и сделался заложником этой пары, полной их собственностью. Война спутала наши следы, мой спаситель потерял к нам интерес – его карты сыграли, и господина сего увлекли уже новые игры. Я остался их пленником, может, почётным, но пленником. И мне некуда бежать… – Рене закрыл лицо руками, но так, чтобы не смазался грим. – Впрочем, наша тюрьма – это мы сами. Далеко ли сбежишь от себя самого?
Рене отнял руки от лица и взглянул на Аделаису беспомощными оленьими глазами.
– Девочка моя, не того вы просите о помощи. Вот вернётся с конюшни господин Алоис – просите его, и он вряд ли вам откажет. Только будьте с ним осторожны! С него станется продать вас по дороге в какой-нибудь дом терпимости.
Аделаиса молчала, в серых глазах её стояли слёзы – и одна за другой дорожками сбежали по щекам.
– Не плачьте, девочка моя, он, скорее всего, так с вами не поступит… – Рене взял её руку и поднёс к губам. – Мои силы ничтожны, но я ему не позволю.
– Мне так жаль вас, Рене, – сдавленно прошептала Аделаиса. – Или вы не Рене? И он – не Алоис?
– Он Мора, – признался Рене, – а я набрался храбрости и назвал вам своё настоящее имя. А вот и мой сын!
Мора вошёл в прихожую со связкой багажных ремней в руке.
– Папи, чего вы ждете? Ваши наряды сами себя не уложат.
– У нашей любезной хозяйки дело к вам, сын мой… – Рене поднялся и сделал многозначительное движение бровями – так, чтобы Аделаиса не видела. – Я оставлю вас наедине с фройляйн Мегид. Ты прав, наряды сами себя не уложат.
– Вот кто вы, Рене, – злодей, идиот, бездарный манипулятор? – Мора вошёл и хлопнул с досады дверью. – Девчонка влюблена в вас, как кошка. Готова бежать за вами в Вену.
– К госпоже Керншток, – поправил Рене.
Он сложил сорочки в сундук, и сундук напоминал теперь объевшегося крокодила, того самого, из зоосада господ Красовских.
– Сядь на него сверху, Мора, иначе не застегнётся.
Мора уселся на сундук верхом, и Рене склонился, чтобы свести друг с другом металлические застежки.
– Вы слепой, Рене? Это всё из-за вас, – укорил его Мора.
