Второй ранен отправился выполнять приказание, и Хоррок неторопливо уселся на стул. Хасим по-прежнему пребывал в глубокой задумчивости, а леди Бронвин, казалось, была в отчаянии, словно мир рушился вокруг нее.
Уильям, храня молчание, просто смотрел с балкона на развалины города. Ро Хейл был не слишком привлекательным и крупным призом, но захват его важен для армии. Это единственное место к северу от Канарна, откуда можно успешно руководить вторжением на север, и его завоевание будет иметь огромное символическое значение для обеих сторон.
Отряд Призраков мог причинить противнику огромный ущерб, если армия просто въедет в город, но ранены вряд ли победят, если крупные силы рыцарей окружат руины и начнут осаду. Если ро займут Хейл и хоть частично восстановят крепость, их будет очень трудно изгнать отсюда, даже если люди Фьорлана придут с севера, как это случилось двести лет назад, прежде чем Ро Хейл сменил хозяев. С тех пор на эту крепость нападали, ее обороняли много раз, но последние пятьдесят лет это место принадлежало раненам. Эктор, герцог Канарна, и его отец были мирными правителями, они поддерживали добрососедские отношения со Свободными Отрядами и соблюдали мирный договор.
– И что же нам с тобой делать?.. – внезапно произнес Хоррок, поднял голову и впился взглядом в лицо Уильяма, который рассеянно потирал бритую голову.
– Я ничего не прошу, если ты, конечно, не собираешься меня отпустить, – со слабой улыбкой ответил рыцарь.
Загадочного ранена не позабавило это замечание, и мгновение спустя он обернулся к леди Бронвин:
– Он пришел сюда за тобой. Возможно, именно тебе принадлежит последнее слово относительно его судьбы.
Бронвин чувствовала себя явно не в своей тарелке, когда на нее свалилась необходимость решать вопрос о жизни или смерти человека, и невольно посмотрела на Аль-Хасима; тот лишь развел руками, показывая, что от него в этом деле мало помощи.
– Я не хочу больше смертей, – тихо сказала она, – но отпустить его мы не можем. Ему просто дадут другой отряд, и вам все равно рано или поздно придется снова взять его в плен или убить.
– Мудрые слова, – заметил Хоррок.
– Итак, мы оставим его в качестве пленника? – неуверенно спросила она.
Хасим наклонился вперед и слегка покровительственным тоном произнес:
– Он же дал тебе право решать, госпожа. Тебе не нужно никого спрашивать.
– Мне не нужны твои комментарии, каресианец! – властно отрезала она.
Хоррок рассмеялся.
– Сразу видно, эта девушка – аристократка, – произнес он и посмотрел на Уильяма. – Госпожа Бронвин из Канарна сказала свое слово, теперь скажи ты, пленник Отряда Призраков.
Уильям покачал головой, слушая этот разговор:
– Это я уже понял, но спасибо за повторное разъяснение.
– Разница заключается в том, сэр Вереллиан, что теперь тебе не нужно бояться, что я или кто-либо из моих людей убьет тебя из минутной прихоти, – сказал Хоррок, словно это имело громадное значение для пленного.
– А если я дам вам слово, что не буду пытаться бежать, вы снимете с меня цепь?.. И, может быть, дадите мне какую-нибудь подходящую одежду? – спросил Вереллиан.
– Нет, не снимем, – серьезно ответил Хоррок.
– Ясно. – Уильям смирился с судьбой, хотя, разумеется, предпочел бы, чтобы с ним обращались с должным уважением к его рангу. – Не уверен, что вы представляете себе, как холодно здесь, на севере, а этот плащ совсем не греет.
Хасим вмешался:
– Я могу найти тебе внизу тунику или что-то вроде того, но никаких доспехов… хотя ты уже и сам наверняка об этом догадался, – добавил он.
Хоррок осмотрел рыцаря Красного ордена с головы до ног, отметил, что прежде он брил голову и бороду.
– Ты должен отпустить бороду, как настоящий мужчина, это поможет защититься от холода. – И снова по его тону Уильям не мог бы сказать, говорит капитан серьезно или шутит.
– Ну что ж, предполагаю, у вас тут не найдется бритвы, так что решение насчет бороды уже принято за меня, – криво усмехнулся рыцарь.
– Ты будешь меньше похож на ястреба, и мои воины перестанут обращать на тебя внимание. Большинство из них с детства усвоили, что нельзя доверять людям ро и людям, которые бреют бороду, поэтому тебе не доверяют вдвойне, – заявил Хоррок и взял бокал с каким-то напитком, стоявший рядом на низком столике. – Хасим, если ты не против выполнить мою просьбу, пойди с рыцарем и проследи, чтобы ему нашли приличную одежду. Мне нужно поговорить с ее светлостью наедине.
Хасим кивнул и, прежде чем подняться, положил руку на плечо Бронвин, желая успокоить ее; затем он поднял цепь, прикованную к ноге Уильяма.
Когда рыцаря вели обратно в недра разрушенного здания, он подумал, что следует помолиться. Его учили всегда в тяжелые минуты обращаться к Одному, но сейчас он не мог молиться. За последний день ему довелось наблюдать такие вещи, каких не должен видеть Красный рыцарь, и вера его была поколеблена.
