Саара прочла всю эту историю и откинулась на спинку кресла. Внезапно она поняла, почему Мертвый Бог привел ее к этой книге и почему велел ей выслеживать и убивать доккальфаров. Замыслы Семи Сестер близились к воплощению, Джаа потерял связь с миром людей, потомки его умерли, человек, служивший его воплощением на земле, был беспомощен. Саара понимала, что теперь дар Джаа, которым он наделил обитателей лесов, также потерял силу. Она подумала, что, если теперь убить кого-то из доккальфаров и не сжечь его тело после смерти, из него возникнут споры, которые породят нового Темного Отпрыска, и он будет расти и процветать.
Она улыбнулась своим мыслям, почти забыв об опасности, которая таилась в книге. Однако ощущение того, что некто как будто скребется в дверь, ведущую в ее мозг, быстро заставило ее снова сконцентрироваться; она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Знание, содержавшееся в «Ар Краль Деш Джек», было древним и обладало могучей силой; долгие века книга переходила из рук в руки, от одного ученого к другому, пока наконец не попала в руки к той, которая смогла понять ее содержание. Саара знала, что книга не была предназначена для нее, но также знала, что древнее знание необходимо ей для воскрешения Мертвого Бога.
Она заставила себя продолжить чтение и быстро переворачивала страницы в поисках сведений о Лесных Гигантах. На каждой странице попадались картинки, выполненные яркими красками, изображавшие безымянные чудища, странные фигуры, которые в книге назывались живыми существами.
Внезапно она остановилась. Внизу страницы она увидела строки, где говорилось об отце Темных Отпрысков, мимолетное упоминание — только имя. Она медленно прочитала его, повторила несколько раз, чтобы привыкнуть произносить чуждые ее языку слова. В книге говорилось о Лесном Гиганте, который стал богом, но был убит Джаа, Огненным Гигантом, во время Долгой Войны. Убитого Гиганта звали Шаб-Ниллурат. Саара в восторге повторяла это имя.
— Я знаю твое имя!.. — воскликнула она, подняв голову, и перед глазами у нее возникла пелена, а наслаждение и боль в равной мере терзали ее тело. — Шаб-Ниллурат, Черный Бог Леса с Тысячью Отпрысками, — торжественно произнесла она, обращаясь к небесам.
Далиану Охотнику на Воров все в Ро Вейре не нравилось. Сначала он прятался на борту корабля, перевозившего отряды Псов, замаскировавшись под погонщика, а теперь обдумывал способ сбежать из палаточного лагеря на поле для учений. Он едва избежал поимки в Кессии, когда Семь Сестер обвинили его в убийстве Ларикса Путника, и, если бы не его готовность убить как можно больше преследователей, Далиана, без сомнения, уже давно сожгли бы заживо. Он обнаружил, что притворяться Псом очень легко — нужно всего лишь постоянно строить злобные гримасы и изображать психопата. В любом случае он притворялся и злобным, и слегка чокнутым, так что никто его ни в чем не заподозрил.
Изра Сабаль, чрезвычайно жестокая погонщица, служившая адъютантом Мастера Терва, была самой большой проблемой Далиана. Она заинтересовалась новым погонщиком с изуродованным шрамами лицом, которого прежде никогда не видела. Далиан знал, что следует убить эту гадину при малейшей возможности, но погонщица была постоянно окружена своими Псами, и он решил, что умнее будет просто унести ноги.
Далиан Охотник на Воров всегда служил Джаа. Он не сомневался в том, что Семь Сестер предали Огненного Гиганта, но не мог убедить в этом других черных воинов. Его орден был теперь слишком сильно вовлечен в замыслы волшебниц, и его самого считали предателем, которого следует найти, подвергнуть пыткам и убить. Он твердо знал, каков его долг. Если, как Далиан подозревал, он остался единственным слугой Джаа, избежавшим колдовских чар, ему предстояло одному сохранять веру в истинного бога, Огненного Гиганта, а кроме того, уничтожить этих выскочек. Далиан Охотник на Воров, самый могучий из черных воинов, чувствовал прилив новых сил и уверенность в себе; он заставил свое тело и разум действовать так, словно был гораздо моложе своих пятидесяти лет, когда молился о скорейшей гибели врагов Джаа.
— Я готов выполнять твои приказы, — негромко произносил Далиан вместо молитвы, — но я ответил бы на твой призыв с большей… страстью, если бы был на двадцать лет моложе.
