Удар был таким неожиданным и сильным, что она, уже сидя на влажном асфальте, глядя по-детски недоумевающим и обиженным взглядом, сжавшаяся, ожидающая нового толчка. Рука сама собой неосознанно щелкнула включение записи видео, но подняться на ноги Ольге не дали:
– Ты кто такая вообще?! – рявкнул ей в лицо неопрятный мужчина с черными пеньками отросших черных волос на бледном, худом горле, торчащим над воротом куртки. Опешившая девушка почему-то зацепилась взглядом именно за это синеватое горло, не обращая внимания на искривившийся в гневе рот, брызгающую слюну и яростные, черные глаза.
– Корреспондент интернет-издания «Сегодня», Ольга. Не могли бы вы рассказать, что здесь произошло? – протараторила она скороговоркой, не сводя глаз с его шеи, и мужчина вспыхнул новым приступом ярости:
– Что вы все вынюхиваете, сволочи?! Убери отсюда свою паршивую камеру, я тебе такие проблемы устрою, никогда в жизни не отмоешься!– И только тут Ольга подняла на него свои изумленные серо-зеленые глаза, вгляделась в черноту злобного взгляда и подумала, почему же ей так бесконечно плевать на его крики, собственные насквозь промокшие брюки и холод, сковавший тело тугими цепями.
– А вы, собственно, какое право имеете на меня голос повышать, да еще и применять физическую силу? – тихо спросила девушка, глядя исподлобья. – Я просто выполняю свою работу. Вашего лица, как и номерных знаков не будет ни на одном фото, мы сохраняем полную конфиденциальность…
– Да мне плевать, овца долбанная, что там будешь сохранять! Живо взяла в зубы свой фотоаппарат драный и вон пошла отсюда! – он был так близко, что она практически чувствовала на щеках его разгоряченное несвежее дыхание, с запахом кофе и застоявшихся яиц.
– Послушайте, вы не могли бы успокоиться…
– Убери свою камеру, дура! – вновь рявкнул мужчина и резким рывком дернул у нее записывающий фотоаппарат. Ольга не растерялась, сидящая перед ним в луже в буквальном смысле этого слова, она резво вцепилась обеими руками за корпус дорогого оборудования и прижала вещь к груди.
Мужчина вызверился еще больше, по его лицу пошли желваки, щеки налились уже настоящим багрянцем, а зубы ощерились в нехорошей улыбке. Намотав на руку ремешок фотоаппарата, он будто собирался ударить ее кулаком прямо в лицо, но увидев, как по-детски смешно сморщилось в предчувствии удара ее лицо, помедлил на секунду.
И в тот же момент на крикливого виновника дорожно-транспортного происшествия налетела черная тень, широкими руками обхватив за торс и повалив в сторону, заставляя воткнуться лицом прямиком в серо-черный от влаги асфальт. Мужчина, пылающий яростью, в падении потянул лямку фотоаппарата за собой, и Ольге пришлось практически и самой рухнуть в стылую грязь, увлекаемой камерой, но при этом не дать технике разбиться.
Платить за разбитый профессиональный фотоаппарат у девушки не было ни возможности, ни желания.
Нападающий оказался ее собственным нахмуренным водителем, сейчас скорее испуганным своим героическим поступком, все еще продолжающим держать нападающего в захвате, сам весь перемазанный серыми разводами. Ольга, чувствуя, как окаменело от всего пережитого лицо, смотрела в его голубые глаза и думала почему-то о том, что никогда не обращала внимания на интересный цвет его радужки. Время, тягучее, медленное, внезапно вновь разогналось до прежней скорости, и Ольга резко дернула на себя камеру, заставляя ремешок сползти с раскрывшейся руки, пряча фотоаппарат в объемный рюкзак.
Водитель все так же лежал, сжимая агрессивного безумца, будто в порыве страсти, сам напуганный, не понимающий, что стоит предпринять. Ольга вскочила на ноги, стряхивая грязные капли воды с собственной одежды, расставила ноги, стараясь хотя бы себе казаться взрослее и серьезней, чем просто униженной и напуганной девчонкой.
– Вы в курсе, что это нападение? – крикнула она лежащему мужчине, и самому замершему на асфальте. От ее визгливого, истеричного голоса очнулся и водитель, он быстро отпустил автолюбителя и рывком поднялся, весь мокрый, грязный, поникший плечами, глядящий сейчас на нападающего скорее с извинением.
Тот невозмутимо встал, критично осмотрел собственное испачкавшееся пальто и дорогие черные брюки, а потом поднял глаза на Ольгу, и та в ужасе отшатнулась. Глаза его, угольные, звериные, сейчас приобрели совсем недобрый вид, и в их прищуре читалась неприкрытая угроза.
– Фамилия, имя, должность,– голос стал почти ласковым, но лед в каждой букве проникал под кожу, взрезая ее тонкий шелк ледяными кристаллами. Ольга сглотнула мгновенно скисшую во рту слюну и представилась отчаянно дрожащим голосом.
– А теперь ты представься, урод,– брякнул водитель, отчаянно выпячивая худую грудь. Ольге не нужно было на него даже смотреть, чтобы понять, как испуганно округляются его глаза от звука собственного голоса и отчаянно дрожат ледяные руки, полные ноябрьской грязи.
