– Учились считать, писать, читать,– пробубнила девочка и немного улыбнулась кончиками губ, когда требовательная Ксюша дотянулась до ее небольшой ладони и потянула за пальцы, пытаясь оторвать их и оставить себе на память. – Все как всегда. И вчера. И позавчера.
– Ну, хоть что-то новенького и интересного было?
– Да нет.
– А ребята? С кем общаешься?
– Да ни с кем. Только по урокам,– пожала плечами Алина.
– Дитя мое, тебе обязательно нужны друзья, именно друзья помогают нам быть счастливыми, радоваться каждому мгновению. Неужели нет ни одного мальчика, девочки, с которыми тебе хотелось бы пообщаться?
– Нет. Они все… какие-то слишком глупые.
– О, это стандартная проблема человечества,– расхохоталась Ольга. – Но что-то рановато ты стала о таком задумываться. Брось, ты же не диплом собралась с ними писать, а дружить.
– Да что-то не хочется,– вновь буркнула Алина, переводя взгляд потемневших, серьезных глаз на маму. – Не нашла пока того, с кем бы мне хотелось дружить.
– Значит, еще найдется. Вот увидишь.
– Да неужели,– саркастично отозвалась Алина. – У тебя самой-то сколько друзей? Ну, помимо бабушки?
– Есть парочка,– расплывчато отозвалась Оля, с преувеличенной серьезностью оглядывая полупустую дорогу, когда они выехали на загородную трассу.
– И кто же?
– Слушай,– добавляя в голос нотку смешинки и грузинского акцента, отозвалась мама,– ты оставь мне личного пространства. И вообще – яйца курицу не учат. Есть у меня друг, отличный парень, Глеб.
Вспомнив их дневное умопомешательство, его впивающиеся губы, тяжелое, порывистое дыхание и навалившееся тело, Ольга немного покраснела, но, вернув внимание на дорогу, быстро поборола это чувство. В конце концов, не любовником же ей его называть, между ними ничего не было. Так что просто друг.
– С работы?
– С работы. Но с коллегами можно дружить, а тебе – с одноклассниками. Подумай и присмотрись, вдруг есть кто-то достаточно умный и хороший для тебя, чтобы вы могли общаться.
– Хорошо, подумаю,– задумчиво отозвалась Алина и, выглянув в окно, резюмировала:– Приехали.
И правда, Ольга выкрутила руль и резко ударила по тормозам, чтобы не сорваться с крутого склона прямо в автомобиле. Выбралась семья довольно быстро, и застыли две фигуры на самой вершине небольшой горы, прямо за которой открывался удивительный вид на расположившееся в ложбине озеро, едва подсвеченное далекими огнями засыпающего города.
Темнота мазками ложилась на их щеки, делая лица едва различимыми в тумане быстро наступающей ночи. Алина смотрела вперед, а не вниз, и в ее черных зрачках отражались редкие всполохи электрического, мертвого фонарного света, отблески неоновых вывесок и влажноватая серь стремительно отступающего дня.
Тишина стояла пронзительная – тонкая, чувственная, почти различимая на ощупь, и даже галдящая Ксения притихла, положив голову на материнскую грудь. Ольга крепко держала ее в руках, чувствуя внутри какой-то первобытный трепет от большой высоты, хотя страха над высокими зданиями у нее не было никогда. Но тут, когда до обрыва оставалось всего пару шагов, когда нависшая пустота из отравленного чадящими заводами воздуха простиралась до черного зеркала воды на многие и многие метры… Неосторожный шаг – и рыжеватая пыль посыплется вниз, в пустоту, увлекая за собой незадачливого путника с комьями влажной, пропитанной чернотой земли. Поежившись на обволакивающем прохладном ветерке, Ольга прижала голову дочери посильнее к себе, и посмотрела на притихшую рядом Алину.
– Ну что, готова?
– Готова,– вздохнула Алина, развязывая большой полиэтиленовый черный мешок, туго набитый предметами, от которых ее руки немного засветились зеленоватым светом. Моргнув, она стерла отпечатки принаряжающегося к ночи их маленького городка с собственных глаз, и протянула один светящийся снежок Ольге. Перехватив одной рукой Ксюшу покрепче, девушка, прищурившись, крикнула во всю мощь легких:
– Пли!
Вспыхнув в ночи, как два тусклых луча прожектора, светящиеся зеленовато-желтым светом шары вылетели из их рук и круто спикировали вниз, похожие на растворяющиеся в тумане корабли, рухнули в ледяную, темную воду и, мгновенно намокнув, потеряли весь свой светящийся лоск, спикировали ко дну. Алина проводила их взглядом, какая-то поникшая, грустная, и прошептала вдруг тихонько:
– Они похожи на падающие звезды… Которые разбиваются о самую землю…
– Доченька, почему же о землю? Мы же разговаривали с тобой о падающих звездах, все совсем не так.
– Я помню,– шепнула Алина, подбрасывая еще один снежок и позволяя ему раствориться в уже почти ночной тиши. – Но это так печально – вот они, яркие, красивые, а тут пролетают секунду, и нет их…
Ольга присела на корточки, усадив Ксюшу на собственное колено, и малышка сразу же протянула к сестренке требовательные ручки. Алина ласково пожала маленькие ладони и глянула на маму огромными глазами, полными слез.
