Они стояли в темноте около ворот, которые Талискер уже активизировал с помощью камня Мориаса. Теплый туман стал возникать в дальнем конце комнаты, вместе с ним проник слабый запах дыма от горящего дерева. Никому и в голову не могло прийти, что этот дымок обозначает беду.
— До свидания, Беа. — Талискер еще раз крепко обнял девушку. — Прощай, Сандро. — Он протянул сицилийцу руку, но тот прижал его к себе. — Ты большой медведь, Сандро, — пошутил Талискер со слезами на глазах.
Потом повернулся к Тристану.
— Сын, — сказал он серьезно, — мы возвращаемся, чтобы вернуть тебе твой город. Жаль, конечно, что пришлось лишиться одного героя…
Тристан улыбнулся в ответ. Улыбка была смущенная, но достаточно уверенная. Он уже со всеми попрощался.
— Ты и один со всем справишься, — подбодрил он отца.
— Ну что ж, тогда пошли. — Талискер больше не оглянулся, только помахал рукой друзьям, когда они пошли к воротам. — Присматривай за ним, Беа… Сандро…
Они исчезли в пламени.
Когда мрак ворот окружил их, Талискер сообразил, что не предупредил Тристана о том, что их ждет. Сын проходил другим путем, более сильным, как сказал Мориас. На расстоянии он увидел такую же стену пламени, как и прежде. Талискер повернул голову, заметив, что движения замедлились. Все было как и раньше.
— Огонь не причинит тебе вреда… — попытался сказать Дункан, но звук исказился.
Странный, слабый, он доносился как будто со всех сторон. Дункану не видно было лица Тристана из-за угла, под которым юноша держал голову. Вышло так, что он смотрел в противоположную от отца сторону. Талискеру же почему-то очень хотелось увидеть именно выражение лица сына, прежде чем пламя поглотит их обоих. Он знал, вернее, помнил, что с детства Тристану было трудно и больно поворачивать голову так, чтобы посмотреть через правое плечо, поэтому он стал за его левым плечом.
— Не бойся, сын, я здесь… Я…
Вдруг перед его лицом возникло пламя, горящее в полной тишине. Его жар образовал сплошную стену. Дункан вспомнил, оно обжигает, причиняет боль…
— Я имел в виду, что этот огонь не убивает…
Он повернул голову, чтобы посмотреть на Тристана, невероятно медленно, словно перенял от сына его болезнь. Тристан ушел. Каким-то образом, находясь бок о бок с Дунканом, он исчез в огне. Талискер открыл рот, чтобы выкрикнуть имя сына, но в это время огонь достиг его горла, опустился до самого желудка.
Было ощущение, что он тонет. Тонет в огне. Но на этот раз пламя было внутри, он стал его частью. Талискер знал, что продолжает двигаться, чувствовал, что ноги идут к цели, невидимой из-за пламени. Впереди сквозь огонь двигается другая фигура, и его сердце чувствует, что это Тристан. Он пытается позвать его еще раз, но страх и жар лишили его голоса.
