— Я… — начал он в свое оправдание, но Огнезар с презрением махнул на него рукой.
— Ничто так не помогает упрямцам, как жалость близких, — изрек он, глядя на Есеню, — и если ты не хочешь нам сказать, где медальон и отправиться домой, то мы продолжим. Раздувайте жаровню, теперь — железо.
Есеню затрясло, и он придвинулся к Жмуру, хватаясь за него изувеченными руками. Только он не кричал и не плакал, он сжался и закусил губу. Но кат — ущербный, безжалостный, еще более преданный Огнезару пес — подхватил его за плечи, рванул к себе и швырнул в кресло. Жмур успел только протянуть руки вслед — пульсирующая боль в груди выламывала ему ребра.
Есеня смотрел на отца с ужасом и болью, и с недоумением — на свои руки, которые привязывали к подлокотникам, словно удивлялся, что это происходит на самом деле.
— В старые ожоги старайся попадать. Это эффективней, — велел Огнезар.
— Нет… — прошептал Жмур.
— Да, — желчно передразнил его Огнезар, — Да. Или он сейчас же расскажет, где медальон и пойдет домой, или мы начнем.
Есеня дернул трясущимся подбородком, глаза его вспыхнули отрешенным отчаяньем, и он прошипел, оскалившись:
— Начинай! Начинай! Ты уже вторую неделю начинаешь, и что? Ты никогда не увидишь медальона, никогда! Я сдохну, но ты его не получишь, понял?
Надо немедленно сказать Огнезару, где медальон, и он не станет мучить мальчика. Полоз лгал, в Олехове не убивают преступников. Огнезар ведь обещал, он и сейчас сказал, что Есеня пойдет домой! Жмур раскрыл рот, чтобы заговорить, и тут глаза его встретились с глазами сына. Он понял! Он угадал! Он покачал головой, он стиснул зубы, и крикнул:
— Батя! Не волнуйся, слышишь? Это не страшно! Я просто так сказал, это не страшно!
Кат прижал раскаленную пластинку к глубокому ожогу на его плече, и Есеня закричал. Он извивался в стягивающих его путах, он крутил головой, кусал губы, и кричал. Его изуродованные пальцы сжимали подлокотники, и из них сочилась кровь.
Изнутри что-то ударило, треснуло, разорвалось; сердце, до этого глухо стучавшееся под панцирем нарыва, взлетело к самому горлу и забилось изо всех сил. Жмур поднял взгляд на благородного Огнезара, и увидел перед собой чудовище, которое безнаказанно терзает его ребенка. Зубы Жмура оглушительно скрипнули, и кулаки налились нечеловеческой силой. Его сын не станет предателем! Его сын, его кровь и плоть, его продолжение, он мстит им за все! За Жмура, за Рубца, за этого несчастного ката!
Что Жмуру до Полоза? Никаких трех дней не будет, мальчик выйдет отсюда сегодня, выйдет победителем! Жмур скрипел зубами, по его лицу катился пот и мешался со слезами. Жмур знал, для чего Огнезар продолжает. Он проверяет его. Он надеется, что отец не выдержит страданий сына и выдаст его. Если знает — то выдаст. Нет! Он не сделает сына предателем. Парень продержался девять дней, он выдержит еще немного. И Жмур выдержит тоже.
Потом Есеня потерял сознание, его облили водой, и снова жгли грудь и плечи, по старым, воспаленным ожогам. В следующий раз он потерял сознание быстрей, потом еще раз, и еще.
— В камеру, — бросил Огнезар, — продолжим после ужина.
У Жмура тряслись и разъезжались губы, он не мог стоять на ногах. Огнезар посмотрел на него с презрением и брезгливостью. Он не увидел в его глазах ненависти, он просто не ожидал ее там увидеть — разве можно ожидать ненависти от жалкого ущербного?
— На выход. Никакого толку, — разочаровано и сердито сказал он тюремщикам.
Жмура буквально вытолкали за ворота. Он прошел на подгибающихся ногах вдоль ограды, тяжело и часто дыша. Он оглядывался, грудь его рвали рыдания. И если бы не соглядатаи, которых он приметил через пару минут, он бы, наверное, долго приходил в себя. Следят? Пусть следят! Посмотрим!
Жмур вдохнул поглубже, развернул плечи, и зашагал к дому. Мальчик вернется домой сегодня! Он не станет ждать, когда Полоз возьмет тюрьму приступом. Ему нет дела до их игр, до их борьбы за власть!
Соглядатаи едва поспевали за ним. Жмур шел по улице, и видел только янтарные глаза, полные слез. Прохожие уступали ему дорогу, шарахаясь в стороны — он не смотрел под ноги, не сворачивал, и, наверное, был похож на сумасшедшего.
Полоз и Жидята выбежали на крыльцо, когда он с грохотом распахнул калитку.
— Жмур! Ну что? Говори, Жмур!
Он ничего не ответил и направился в кузню. Они бежали за ним, они что-то кричали, но Жмур не особенно прислушивался к их словам. Он поднял кувалду и изо всех сил ударил по кирпичам горна. Кладка оказалась крепкой, и пришлось ударить по ней еще несколько раз, пока из нее не вылетели кирпичи, обнажая тайник. Жмур сунул руку в открывшуюся дыру и выдернул черный клинок.
— Жмур! Что ты делаешь! Жмур, остановись!
Они испугались! Забегали вокруг него, попытались загородить дорогу. Он взвесил в одной руке кувалду, а в другой — молот, и выбрал молот. Кувалду надо держать двумя руками, молот легче и лучше подходит в качестве оружия.
— Жмур, тебя схватят! Остановись!
Он шагнул к калитке, и оттолкнул Жидяту — тот пролетел до крыльца, но на его место тут же встал Полоз. Жмур поднял молот и покачал головой.
