- И что в тебе нашла моя внучка? – Он наконец добрался, и вновь начал помогать себе рукой, закрывшись спиной от ведьмы. Всхлипнув, он поднялся на колени, сгорбился, подхватив правую руку, которая почти перестала его слушаться. Марна, решившая, было, добить противника, приостановилась на пол пути. – Ой, да перестань. Не заставляй меня тебя жалеть. Давай разберемся с этим быстрее. В Аду обсудим, кто был прав. – Мрачно прокомментировала она.
- Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда. – Заикаясь, и с трудом шевеля переломанной челюстью, забормотал он.
- Ты что там делаешь? – Удивленно выгнула бровь ведьма.
- Но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх. – Продолжил он, подхватив правую руку левой, вскрикнув от боли и трясясь, принялся водить ею перед собой, выводя крестное знамение.
- Ты помолиться перед смертью решил? – Удивленно уточнила ведьма. - Валяй, не поможет. Я пробовала, и ни раз. Твоему богу насрать на наши проблемы, парень. Так что ты либо находишь силы сам, либо дохнешь в канаве, сетуя, что Вседержитель не соизволил шевельнуть пальцем, чтобы подкинуть тебе еды, пока ты пух от голода.
- Но я к Богу обратился бы, предал бы дело мое Богу. – Не замечая ведьму, продолжал охотник более уверенным голосом. Его спина выпрямилась, а мандраж в теле утих. - Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа. – Закончил он ровным, лишенным эмоций голосом, и уперся в стену лбом, замерев. Расслабленные руки безвольно свалились на пол. Марна хмыкнула и подошла еще ближе.
- Что, сдох? – Спросила она. Охотник молчал. – А-а, черт с ним. – Закончила она, и направила добивающий удар в голову противника.
Теперь уже ее удару не суждено было достигнуть цели. Ведомый неизвестной силой, охотник плавным жестом прижал голову к плечу, от чего кулак Марны врезался в стену, выбив из нее несколько осколков камней. В тот же миг вверх взлетела его левая рука, целя ведьме в локоть. Марна охнула: конечность с ощутимой болью и хрустом выгнулась в обратную сторону.
- Ах ты… - вскрикнула она, и проворно отскочила назад, уклоняясь от второй атаки. Ведьма зашипела. Ее глаза наливались красным светом, а поверх одежды вспыхнул слой твердого пламени. Она перехватила руку, и с противным звуком вправила ее на место, размяла пальцы. Рана на локте затягивалась на глазах, и только сморщенное лицо Марны указывало на то, что она испытывает дискомфорт. Ведьма развела в стороны ладони, и между ними стала формироваться огненная сфера.
Тем временем не естественно пошатываясь, на ноги поднялся охотник. Он все еще стоял спиной, но начал медленно оборачиваться. Ведьма пробормотала что-то, и в его сторону рванулся поток пламени, полностью скрыв с глаз. Она продержала его несколько секунд, потом выдохнула, и отпустила. В зареве развеивающихся языков пламени стоял Охотник, держа перед собой сложенную в двоеперстие ладонь. Марна шокировано уставилась на противника. Видно было, что огонь не нанес ему никакого вреда. От былой слабости и боли казалось не осталось и следа. Он стоял, глядя на нее взглядом светящихся призрачно-голубым сиянием глаз, наполненных сочувствием, а с покореженного о камни лица медленно пропадали изъяны. Он сделал неуверенный шаг вперед, и ведьма поняла, что ситуация полностью вышла из-под контроля.
Отступая назад, она прошептала заклинание, и подняла указательный палец на противника. Из стен, пола и потолка вырвались куски камней, и устремились к Охотнику. Тот неожиданно пригнулся, сжался как пружина, и резко рванул вперед, пригибаясь, и уворачиваясь от каменного града. Ведьма смотрела на него с ужасом: висящая плетью правая рука, отрешенное, застывшее, словно маска, выражение прекрасного лица, и нереальная скорость и точность движений диссонировали друг с другом. Прорвавшись сквозь камни, он подскочил к ведьме, и нанес удар. Она закрылась руками, но, хотя тот бил одной рукой, Марне с трудом удержалась на ногах.
Они кружились, осыпая друг друга короткими сериями ударов. Охотник жал ее к стене, не давая времени подготовить заклинание, а ведьма пыталась вывести из строя вторую руку оппонента, но тот, казалось, с каждой секундой становился все сильнее и быстрее, а лицо делалось все более идеальным.
