– Магда! – шепотом позвала Ринка, благополучно миновав кладбище и проскользнув мимо занятого стрижкой кустов садовника. Не хотелось, чтобы слуги видели ее грязной оборванкой, да и за погубленное платье было ужасно стыдно. – Эй, Магда!
– М-р-р-мя! – поддержала ее зов Собака, в саду спрыгнувшая с рук и шедшая рядом.
– Да, мадам!.. Ой!.. – Верная камеристка тут же высунулась из окна и едва не упала от ужаса. – Что с вами? Кто ж вас так?! Я сейчас, сейчас, мадам!..
Через полминуты она прибежала из-за дома, держа в руках какой-то куль. Как оказалось, длинный бархатный халат нежно-персикового цвета.
– Ох, мадам, что случилось? Неужто чудовище встретили? А что это у вас?
– Тише! Не суетись, – велела ей Ринка и аккуратно размотала шаль, чтобы видно было немножко голубой скорлупы. – И не вопи!
Магда зажала рот обеими ладонями и закивала. При этом она так таращилась на яйцо, что сразу было ясно: предосторожности не лишние. Отнимет руки – заорет, как сирена. От восторга.
– Пошли, показывай черное крыльцо.
Все так же зажимая рот одной ладонью, Магда сунула Ринке под нос халат и сделала просительные глаза. Пачкать персиковую прелесть было отчаянно жаль, но показываться слугам в таком виде – нельзя. Потому, доверив Магде подержать яйцо, Ринка надела халат прямо поверх изгвазданного платья, решительно завязала его поясом и пошла вперед. Герцогиня она или где? Хочет – гуляет в халате, вот. Изволит гулять. Именно изволит!
На черном крыльце уже ждал Рихард. С идеально невозмутимой физиономией. С такой же невозмутимой мордой рядом сидела копилочкой чумазая кошка по имени Собака. Вот как будто весь день тут и была! Отвесив поклон, Рихард отворил дверь.
– Благодарю, – так же невозмутимо кивнула ему Ринка.
– Ваш супруг изволили интересоваться, где вы, – доложил дворецкий, идущий на полшага позади Ринки.
– И что же вы ответили?
– Правду и только правду, ваша светлость.
Ринка обернулась к Магде. Та невинно похлопала глазками и сделала книксен, продолжая прижимать к груди замотанное в шаль яйцо:
– Я все сказала, как вы велели, мадам.
– Весьма старательная девушка, – с совершенно серьезным видом подтвердил Рихард.
– Прелестно. Какие еще новости?
– Приезжал граф Энн, спрашивал вас.
– И ему вы тоже сказали чистую правду?
– Разумеется, ваша светлость. – Дворецкий со сдержанной гордостью поклонился.
– Вы великолепны, Рихард.
– Благодарю, ваша светлость. Будут ли указания?
– Будет просьба.
– Все, что угодно вашей светлости.
– Рихард, вы же видите, что я вернулась с пустыми руками.
– Разумеется, ваша светлость!
– Вы так и скажете графу. И моему супругу тоже. Правду, только чистую правду!
Рихард едва заметно покосился на грязные следы ее туфелек на ковровой дороже и торжественно ответил:
– Ничего, кроме правды!
– А не знаете ли вы, Рихард, может быть, в доме есть место для… скажем так, частных исследований? Такое, чтобы не пришлось беспокоить моего дорогого и невероятно занятого супруга всякими женскими пустяками?
– Конечно же, ваша светлость. Там ваши частные изыскания никоим образом не потревожат герра Людвига. Я провожу вас, как только вы пожелаете. А пока распорядиться о легком втором завтраке? Свежий воздух весьма способствует аппетиту.
На второй завтрак Ринка благодарно согласилась. После ванны, разумеется. Но сначала надо было спрятать яйцо! И не перемазать сажей все свои комнаты. Поэтому они с Магдой остановились на пороге, едва закрыв за собой дверь, принялись избавляться от улик в виде угвазданного платья и туфелек. Быстро и молча, как хорошо сработавшиеся подельники.
Фониль, номер которого знало от силы десять человек, затрещал, когда Герман Энн просматривал отчет о работе полковника Бастельеро во Франкии и душевно крыл дохлого маразматика на троне. О чем он только думал? Теперь Герман на пару с Черным Карликом проводили массированные зачистки на своей территории и планировали несколько совместных операций в гостях у соседей. Людей отчаянно не хватало, но если не принять меры срочно, Астурия и Франкия окажутся втянуты в масштабную войну.
Барготовы подштанники, кто так не вовремя? Только бы не Гельмут, хороших новостей для него нет! А плохие королю лучше не сообщать.
– Ты ее нашел?
Бастельеро, не к ночи будь помянут!
Герман кинул тоскливый взгляд на отчет и приложенную к нему вырезку из утренней газеты и мысленно пообещал де Флеру уши оборвать за такую «помощь».
– Добрый день, Людвиг. Как продвигается твое лечение? – Герман старался говорить спокойно, но фониль от уха на всякий случай отодвинул.
– Судя по статейке в газете, великолепно. – Ехидство в голосе герцога можно было разливать в бочки и продавать вместо яда наемным убийцам. – Если Рина это увидит…
Герман только вздохнул. Дал же Единый союзничков, с такими и врагов не надо.
