– Фрау Шлиммахер будет счастлива услышать похвалу от вашей светлости. Да, и что делать с коробками, которые доставили от герра Курта?
– Какими еще коробками? – Ринка нахмурилась в недоумении.
Рихард протянул ей конверт.
– Судя по маркировке, лабораторное оборудование, – сказал Рихард, когда Ринка прочитала записку.
Кстати, почерк был совсем не похож на почерк анонимуса из салона мадам Шанталь. И никаких липких заверений в вечной дружбе и благих намерениях.
Даже немного жаль, что анонимку писал не он, это бы здорово упростило Ринке жизнь.
Нет-нет, все! Хватит шпионских страстей! Доктор Курт – хороший. И будем придерживаться этой версии, пока не доказано обратное.
– Как мило с его стороны! – улыбнулась Ринка. – В лабораторию, конечно же! Посмотрю после обеда.
Мадемуазель при ближайшем рассмотрении оказалась старше, чем Ринке показалось на первый взгляд. Лет двадцати пяти, а то и двадцати семи. И одета она была на этот раз почти скромно – в лавандовое платье с длинным рукавом и воротничком-стойкой. Оно могло бы показаться даже строгим, если бы не летящая двухслойная юбка, вышивка на рукавах и кружевная кокетка. Определенно вкус у мадемуазель был превосходным.
А глаза – полны любопытства, которое мадемуазель не сочла нужным скрывать.
– Ваша светлость. – Она присела в реверансе, не опуская глаз.
– Мадемуазель Бальез! – Ринка в ответ кивнула, не делать же герцогине реверансы перед содержанкой… как же утомляют все эти ритуальные танцы! – Я рада, что вы живы.
– Спасибо…
– Прелестное платье… Тори?
– Если вам будет угодно. – Француженка лукаво улыбнулась.
Ринке очень хотелось спросить: «Какого черта вы пожаловали?» – но герцогский статус обязывал… понимать бы еще, к чему?
Очень кстати вспомнилось Рихардово: «Вы – герцогиня».
Ага. Герцогиня. Значит, что хочу – то и ворочу. По крайней мере, в собственном доме.
– Вы меня заинтриговали своим визитом. – Ринка отбросила малопонятные церемонии. – О чем вы хотели поговорить?
– Вы совсем не похожи на этих чопорных фрау, которые не переходят к делам, пока не обсудят детей, цены на украшения и туалет королевской фаворитки на последней постановке Виенской оперы, – отозвалась Тори.
– У короля есть любовница? – тут же поинтересовалась Рина.
– Оперная прима. Но кто бы посмел не дать фаворитке его величества первую роль, не так ли?
– Если она хорошо поет… – пожала плечами Ринка.
– Все в восторге от ее голоса, красоты и таланта, а я не настолько хорошо разбираюсь в опере, чтобы об этом судить. – Тори улыбнулась с таким видом, что сразу стало понятно, что она на самом деле думает о красоте и таланте. – Зато у нее, говорят, волшебный ротик.
Ринка рассмеялась про себя: вот злюка! Но не глупа, сначала прощупывает почву – мало ли герцогиня имеет свое мнение о фаворитке? Однозначно не глупа.
Что ж, значит, у нее можно будет узнать много интересного о расстановке сил в местном обществе. И немножко перемыть косточки чопорным фрау – тоже будет забавно. Ринке всегда нравились пикировки театральных дам, конечно, пока не переходили в базарные скандалы.
– Пока я не знакома с Виенской оперой, но надеюсь, это ненадолго. Так вы?..
– Я вам не враг, ваша светлость, и никогда им не была. Я здесь потому, что мне не безразлична судьба Людвига. – Она на мгновение запнулась, но решительно продолжила: – Мне не нравится та игра, что ведет за его спиной барон де Флер. Конечно же, барон – мой коллега, но…
– Продолжайте, Тори, – кивнула Ринка, не подавая виду, что не в курсе, ни кто такой барон де Флер, ни что за игра. Она лишь могла догадываться, что барон – коллега явно в другой области, нежели эротические услуги.
– Мы все служим своим странам, и мы всегда были соперниками. Но в нынешних обстоятельствах мы оказались по одну сторону. Я надеюсь, что этот союз окажется долгим, Франкии сложно в окружении враждебных соседей. Но выходка де Флера с этой статьей! Она бьет по репутации Людвига не только в ваших глазах, а от Людвига очень многое зависит… – Тори прервалась и внимательно посмотрела на Ринку. – Он вам не сказал про статью, да? Граф Энн?
– А что он должен был сказать? – подала ожидаемую реплику Ринка, размышляя: сколько правды может быть в словах Тори и зачем ей все это нужно на самом деле.
– Правду он должен был сказать! Хотя бы раз в жизни! Будьте осторожны с ним, он менталист очень высокого уровня. Заберется вам в голову так, что вы ничего и не заметите.
