Каковы бы ни были причины религиозного обращения Дугина, ему удалось увести с собой к старообрядцам еще девятерых нацболов. Более того, он заказал монахам старообрядческого Преображенского монастыря пошить черные косоворотки на всю партию. По словам Коровина, который тоже пришел вместе с Дугиным к старообрядцам и поныне отращивает длинную развевающуюся бороду, «переход Дугина к старообрядцам разозлил Лимонова, тем более когда за ним последовали самые активные члены партии и начали поститься, отпустили бороды, пошили косоворотки, стали ходить в церковь». Лимонов во всеуслышание критиковал Дугина. «Дугин с ума сошел, – заявил он на одном собрании. – Он вас зомбировал, вы следуете за ним, как слепые кроты. Забыли о партии, о революции. Забудьте вы это дерьмо».
Фракция Дугина отращивала бороды и одевалась в черное. Лимонов счел увлечение Дугина очередной блажью и успокаивал себя, что это пройдет. «Однако партия вовсе не должна была следовать всем интеллектуальным и религиозным увлечениям Мерлина». Хуже того, Дугин бросил пить, и «шахматная фракция» восприняла это как крайнее проявление нелояльности. В 1997 году он еще и лекцию прочел о необходимости отсрочить революцию, поскольку прежде, чем проливать кровь, нужно создать новый тип человека – «философского русского»[377]. «А уж потом, когда-то, в неопределенном будущем мы, возможно, сможем приступить к революции», – передает в автобиографии Лимонов основную мысль этой речи. И как только Дугин убежал из бункера, торопясь на радиопередачу, Лимонов дезавуировал его призыв самосовершенствоваться: «Я сказал, что партия – это не кружок совместного изучения литературы и искусства. Партия ставит перед собой задачи политические. Самосовершенствование не есть политическая задача. Никто не против вашего самосовершенствования, но занимайтесь им, что называется, в свободное от выполнений заданий партии время»[378].
Так движение раскололось из-за богословских вопросов. Последней каплей стал скандал из-за 248 рублей, которые пропали из партийной кассы: обе группировки тыкали пальцами друг в друга. Дугин опубликовал в «Лимонке» большую статью, понося «попивающих пиво, играющих в шахматы, боксирующих… бесполезных полудурков». Верные Лимонову нацболы оскорбились и потребовали извинений. Дугин предпочел покинуть партию, уводя с собой девять приверженцев, включая Коровина. Он оборудовал офис в библиотеке рядом с Новодевичьим монастырем, развесил на стенах кабинета постмодернистские постеры в стиле ар-нуво. За несколько недель или месяцев до окончательного разрыва с Лимоновым Дугин уже начал сближаться с политическим истеблишментом, о чем свидетельствовала публикация новой книги, которая изменила судьбу Дугина, а может быть, и России. «Дугин успел переквалифицироваться в великого жреца Геополитики», – писал Лимонов.
Почтенный сэр Хэлфорд Маккиндер, очкастый, слегка рассеянный ученый Эдвардианской эпохи, был бы крайне недоволен, узнай он, как воспользовались в посткоммунистической России плодами главного труда его жизни.
Прославившийся докладом «Географическая ось истории», с которым он выступил перед Королевским географическим обществом в 1904 году, Маккиндер утверждал, что главный стратегический противник Великобритании – не Германия, а Россия. В доказательство он приводил живописную теорию, которую в дальнейшем стали называть «геополитикой». «Удачно» выбранный момент – перед первой из двух мировых войн, в которых главным противником была Германия, – разумеется, не способствовал популярности его теории. Однако Маккиндер успел в последний год жизни увидеть, как с началом холодной войны его теория воплощается в жизнь. Он видел, как мир в общем и целом приобретает очертания, предсказанные им еще в 1904 году: Великобритания и США, державы, чей флот господствует в Мировом океане, выступают против Советского Союза, крупнейшей континентальной силы Земли, чьи бескрайние степи и суровые зимы сгубили Наполеона и Гитлера, – непостижимой и неодолимой континентальной крепости, «Хартленда» Евразии.
Невзирая на столетия технического прогресса и просвещения, Маккиндер верил, что мировой порядок определяется прежде всего географией, как это было во время Пелопоннесской войны, когда морская держава Афины столкнулась с самой сильной в Греции сухопутной армией Спарты. С тех пор, по мнению геополитиков, вооруженные конфликты практически всегда возникали между сильным флотом и сильной армией. Иными словами, морские и сухопутные державы обречены на вечный бой. Центр сухопутной мощи, Внутренняя Евразия, территория Российской империи, всегда будет конкурировать с морской державой – этот титул в скором времени должен был перейти от Британии к Соединенным Штатам. Географией России предписано вечно прорываться из континентальной изоляции, захватывать незамерзающие порты и пытаться вновь и вновь построить победоносный флот, в то время как Великобритания, а затем ее преемница Америка будут продвигаться по суше, вторгаясь в Восточную Европу и Внутреннюю Азию.
