В 1919 году Маккиндер все еще отстаивал свое убеждение: главный враг Великобритании – Россия. Он хотел создать «развернутую буферную зону между Россией и Германией» – позднее то же самое французский президент Жорж Клемансо назовет санитарным кордоном, предотвращающим распространение коммунизма (но от очередной войны кордон не уберег). В поддержку этой меры Маккиндер произнес самые свои знаменитые слова: «Кто управляет Восточной Европой, тот управляет Хартлендом. Кто управляет Хартлендом, тот командует Мировым островом (Евразией). Кто управляет Мировым островом, тот руководит всем миром».
Прошло полвека, прежде чем эти слова расслышали в самом Хартленде, но, когда их восприняли, Маккиндер внезапно обрел славу и статус пророка – причем совсем нежданным образом. Грозными предупреждениями о готовности России к завоеваниям и господству он хотел сплотить европейскую элиту межвоенной поры и предотвратить господство России, однако его пророчество превратилось в стержень новой русской версии того, что называли «явным предначертанием» Америки.
Аргументы Маккиндера пригодились Дугину и другим консерваторам, которые рассматривали противостояние с Западом как вечное и неотменимое, хотя затруднялись объяснить, почему это так. Причины для холодной войны, по-видимому, исчезли вместе с завершением идеологической конфронтации, настала новая эра общей толерантности, демократии, «конец истории». А что, если, возразили геополитики, – что, если противостояние России и Запада гораздо принципиальнее, чем спор о точном понимании Гегеля? Что, если идеологический конфликт – лишь часть более широкой, стратегической борьбы, которая никогда не прекращалась и непременно вспыхнет вновь? Исторический раскол мира на «землю» и «море» – вот аргумент в пользу вечной борьбы, посрамляющий всех, кто празднует гибель коммунизма. И не лучшее ли доказательство тайно продолжающейся войны – слова одного из тайных советников Уайтхолла, назвавшего эту борьбу вечной?
Возведению этого англичанина в статус великого муфтия Атлантической державы способствовал Дугин, опубликовав в 1997 году «Основы геополитики» – одну из самых странных, влиятельных и пугающих книг, написанных в постсоветской России. Она стала ориентиром для широкого спектра российских националистов. Книга выросла из общения Дугина с европейскими «новыми правыми» и регулярных лекций в Академии Генштаба по протекции Родионова. К 1993-1994 годам, по словам Дугина, конспекты его лекций раздавались всем обучавшимся в академии, они регулярно обновлялись, пополнялись мыслями и сведениями, полученными от генералов или взятыми из лекций идеологов правого крыла, приглашенных из Парижа и Милана.
В умелых руках Дугина Маккиндер из малоизвестного эдвардианского чудака, так и не добившегося кафедры в Оксфорде, превратился в кардинала Ришелье при Уайтхолле, нашептывавшего свои советы государственным мужам и таким образом на протяжении полувека обеспечивающего верный курс британского стратегического мышления. Теперь же его идеи продолжаются уже в форме стратегических императивов для нового поколения засекреченных влиятельных чиновников.
Дугин читал, помимо Маккиндера, и других геополитиков, по большей части немцев, которые следовали той же логике, что и Маккиндер, но выступали на стороне континентальной силы, а не всемирного флота. К числу таких мыслителей принадлежал Фридрих Ратцель, немецкий географ, создавший в конце XIX века понятие
Признанные политологи смотрели на геополитиков искоса, они относились к ним примерно так, как экономисты, принадлежащие к мейнстриму, относятся к «золотым жукам», к тем, кто верит в непреходящую роль золота в качестве универсальной валюты и в то, что старые истины неизбежно восторжествуют. Так и геополитики, эта экзотическая поросль внутри экспертного сообщества, убеждены, что вопреки всем возвышенным принципам и прогрессу верх всегда возьмет простое и низменное – стратегическая борьба за территорию. И порой они оказываются правы.
Четыре издания «Основ геополитики» разошлись большим тиражом, эта книга до сих пор используется как учебник в Академии Генштаба и других военных вузах России. «Едва ли за весь посткоммунистический период какая-либо другая книга оказала подобное влияние на российскую армию, полицию и элиты, отвечающие за международную политику», – пишет историк Джон Данлоп, сотрудник Гуверовского института и специалист по российским правым[379].
