Эта операция была поистине шедевром тактики, западные критики могли только негодовать, но им нечем было ответить на новый способ «асимметричной войны», придуманный Россией. Ведь присоединение Крыма обошлось практически без жертв и, по-видимому, вполне соответствовало желаниям основной части населения. Следуя постмодернистскому сценарию кремлевских политтехнологов, через год после Крымской кампании Путин в документальном фильме заявил, что первым шагом к присоединению Крыма было его поручение социологам, которые провели втайне опросы и убедились, что референдум даст нужный результат[476].
Но после событий в Киеве и в Крыму риторика Путина постепенно приобретает зловещие оттенки. В речи, посвященной присоединению Крыма, он упоминает «пятую колонну» и «национал-предателей» – выражения, прямо заимствованные из выступления Дугина в Парке Победы в феврале 2012 года. В апреле Путин завершил ежегодную «Прямую линию» длинным монологом о роли русского народа, упомянув при этом «русский культурный код» и «исключительно мощный генетический код», который «почти наверняка является одним из наших главных конкурентных преимуществ в сегодняшнем мире».
Он очень гибкий, он очень устойчивый. Мы даже этого не чувствуем, но это наверняка есть… Мне кажется, что русский человек, или, сказать пошире, человек русского мира, он прежде всего думает о том, что есть какое-то высшее моральное предназначение самого человека, какое-то высшее моральное начало. И поэтому русский человек, человек русского мира, он обращен больше не в себя, любимого… Вот западные ценности заключаются как раз в том, что человек в себе сам, внутри, и мерило успеха – это личный успех, и общество это признает. Чем успешнее сам человек, тем он лучше. Мне кажется, ведь только у нашего народа могла родиться известная поговорка «На миру и смерть красна». Как это так? Смерть – это что такое? Это ужас. Нет, оказывается, на миру и смерть красна. Что такое «на миру»? Это значит, смерть за други своя, за свой народ, говоря современным языком, за Отечество. Вот в этом и есть глубокие корни нашего патриотизма. Вот отсюда и массовый героизм во время военных конфликтов и войн и даже самопожертвование в мирное время. Отсюда чувство локтя, наши семейные ценности. Конечно, мы менее прагматичны, менее расчетливы, чем представители других народов, но зато мы пошире душой. Может быть, в этом отражается и величие нашей страны, ее необозримые размеры. Мы пощедрее душой[477].
Подхваченный СМИ лозунг вбивается в головы снова и снова: Россия уникальна, Россия не такая, как все, Россия в опасности, Россия вынуждена обороняться.
Или, как сформулировал писатель Владимир Сорокин в авторской колонке в
С апреля 2014 года пророссийские военизированные отряды распространялись по областям Восточной Украины с преимущественно русскоязычным населением, захватывая правительственные здания и отделения милиции. 17 апреля во время ежегодной «Прямой линии» Путин назвал Восточную Украину «Новороссией» – этот географический термин восходит к XVIII веку, эпохе покорения Украины:
