Другое подразделение, «Альфа», подчинявшееся СБУ (украинский аналог КГБ), заняло позиции в здании кабинета министров, откуда целиком просматривалась Институтская улица. Радиопереговоры этого подразделения тоже были записаны и выложены в интернет, однако в них нет доказательств того, что члены подразделения в какой-то момент пустили свое оружие в ход: нет приказа стрелять, нет отчета снайперов, не слышны в этой записи и выстрелы[474]. Шесть дней спустя украинский канал TVi показал интервью с человеком в маске, который назвался полковником Бычковским, командиром подразделения «Альфа». На всем протяжении получасового интервью он твердил, что его команда прибыла в ю. оо, когда побоище уже закончилось. Бычковский также намекал на присутствие другой группы снайперов подразделения «Булат», которое подчинялось Управлению государственной охраны Украины. Это подразделение, по словам депутата парламента и бывшего министра обороны Анатолия Гриценко, участвовало в убийствах, – впрочем, никаких доказательств этого обвинения он не привел.
Единственным фактическим доказательством присутствия подосланных оппозицией снайперов, стрелявших по демонстрантам, служит видеозапись: майдановец падает, сраженный пулей, на террасе, которая прекрасно просматривалась из гостиницы «Украина», а она как раз находился под контролем оппозиции. Кроме того, на ютьюбе было размещено (но впоследствии убрано) неотредактированное видео, на котором по съемочной группе Би-би-си и корреспонденту Гэбриэлу Гейтхаузу стреляют из окна гостиницы «Украина». Однако эта запись не может служить окончательным доказательством, на ней отчетливо слышны слова одного из членов съемочной группы: «Черт знает, кто это был».
Журналист Иван Сияк, неустанно собиравший в Киеве информацию для сайта Colta.ru и представивший различные версии и их опровержение[475], пишет, что к ««теории третьей силы» следует относиться скептически именно потому, что она нравится многим. У оппозиционеров, которые теперь пришли к власти, появился удобный ответ на вопрос, кто же застрелил на Майдане полтора десятка милиционеров» – в период мирного, как считалось, протеста. А у России появляется возможность «обвинять в кровавой бане то «Правый сектор», то нынешнее правительство, то западные спецслужбы». Устраивает эта теория и украинские спецслужбы, которые «с радостью повесят на нее хотя бы часть жертв своей стрельбы». Тем не менее Сияк пришел к выводу, что «третья сила», скорее всего, миф: снайперам «третьей силы», стреляющим и в тех и в других, едва ли удалось бы укрыться не только от тысяч глаз протестующих и милиции, но и от десятков камер – это едва ли возможно на крошечном клочке земли в центре Киева, где разворачивался Евромайдан.
И все же с арестом в апреле 2014 года десятка военнослужащих Министерства внутренних дел, обвиненных в убийствах, эта история едва ли исчерпалась, как бы многим этого ни хотелось.
Не в первый раз ход истории меняют таинственные снайперы, но вместо того чтобы сокрушить оппозицию и укрепить центральную власть, как это произошло в случае с расправой в Останкине при Ельцине, эти выстрелы сотрясли политическую элиту Украины и принесли политическую смерть Януковичу. Его телохранители рассеялись, лояльные олигархи устремились в аэропорты, сам Янукович бежал в Россию. 28 февраля он провел в Ростове пресс-конференцию, на которой просил Путина «восстановить порядок».
В разгар конституционного вакуума, возникшего из-за поспешного ухода Януковича, Путин без промедления нанес свой удар. Поскольку киевское противостояние вынесло на вершину власти украинских националистов, ему следовало особенно побеспокоиться об одной территории, о Крымском полуострове с преимущественно русским населением.
27-28 февраля десятки военных машин без опознавательных знаков внезапно появились на дорогах Крыма, в них находились солдаты в форме, но также без погон – они заняли перевалы и аэропорты, перекрыли дороги. Украинские гарнизоны оказались заблокированы этими подразделениями в казармах. За исключением одного инцидента 18 марта, когда погиб один человек, операция осуществилась практически бескровно. Российское вторжение прошло как по маслу, Киев, решавший вопрос о передаче власти, реагировал лишь беспомощными протестами. По отзыву Би-би-си, это было не столько вторжение, сколько проникновение, этнически русское население в массе своей приветствовало российскую армию. С молниеносной скоростью проведенный референдум – о выходе из состава Украины и присоединении к Российской Федерации – получил почти стопроцентную поддержку.
