Довершало картину поведение матери. Она пыталась держать всю свою ораву в крепкой дисциплине. Поэтому постоянно орала на своих чад и мужа в попытках призвать всех к порядку. Получалось так себе, но остановиться не было сил и желания.
Со временем старшие закончили школу, продолжив учебу в техникуме. Давление с их стороны прекратилось, за исключением попыток надзора за мелкими и помощи матери в воспитании. Средние же в старших классах потеряли к мальчишке интерес и занялись своими делами.
В этот момент у юного Евгения Порфирьевича наступил звездный час. Все дети от него отстали, а мама все-таки относилась именно к нему с особой заботой и нежностью. Наконец-то у парнишки наступил период нескончаемой свободы.
Учился он средне. Особый интерес к наукам не проявлял, хотя оценки получал всегда хорошие. Вообще ребенок был какой-то «средний», обыкновенный что ли. Без особых увлечений, фантазий и проявлений.
В техникуме парень учился с таким же, средним, уровнем успеваемости, впрочем, как и позже в институте. Учебные задания выполнялись стандартно, без изысков, зато вовремя. Хвостов по сессии не было ни разу. Все экзамены сдавал своевременно в должном порядке.
С должности мастера начинали большинство ИТР ГОК4 Синегорск-Восточный (или как его порой именовали по-старому «Омулецк 318»). Мархатин не стал исключением.
Отправили молодого специалиста в самый отдаленный карьер Медногорска и по причине неопытности, и по причине безропотности и кажущегося безволия. Там ему пришлось жить сначала в общежитии с работягами, а потом и на гоковской казенной квартире.
Мархатин спокойно пережил все невзгоды: и бытовые, и производственные. С чистой совестью делал все, что нужно, и ни о чем не беспокоился.
Со временем устойчивого и неамбициозного сотрудника приметил один начальник участка и перевел его обратно в Синегорск в свое подразделение. Руководителю хотелось собрать команду предсказуемых ребят, крепко знающих свое дело. Женя был работником толковым и совершенно безразличным к интригам и властным играм. Ему, вроде, всего всегда хватало, и он просто выполнял свои обязанности на уровне приемлемого.
Через полгода после перевода Евгения Порфирьевича будто подменили. Он начал лучше работать, проводить больше времени на работе, проявлять интерес к подчиненным и к происходящим в руководстве делам. А главное – стал рваться на более высокие должности, что показалось всем вокруг совершенной странностью.
Место начальника участка, того самого, что и привлек его сюда, Мархатин занял меньше чем за год. Видимо, на такой шаткой позиции сидел его бывший благодетель. Нужно все же отдать должное начинающему карьеристу за поддержку, оказанную своему покровителю. Пониженному в должности он нашел хорошее место с приличным окладом и потенциальной возможностью подняться в будущем снова. За такую заботу бывший начальник в будущем отблагодарит парня с лихвой.
Кардинальная смена поведения инженера на работе была вполне понятна и объяснима: молодой мужчина недавно женился, и его супруга была на раннем сроке беременности.
Как-то раз в административном здании, расположенном на краю одного из карьеров, затеяли отделочные работы. Ремонт в общем и целом обветшал и затерся, к тому же на него разрушительно воздействовали частые еженедельные вскрышные взрывы. От дикой вибрации все трескалось и сыпалось.
Сама постройка по своей конструкции была предельно простая и функциональная: вход с «предбанником», потом коридор с дверями справа и слева. Всего девять помещений вместе с коридором.
На объект завезли работников отделочного СМУ5 вместе с их пожитками и материалами. Выделили им один из кабинетов под склад, а другой – под бытовку. Содержимое архива и кладовки временно вывезли на фабричный склад, где разложили по двум контейнерам.
Веселые и подвижные отделочники начали работу с дальних от входа помещений. Выносили мебель, обдирали обои, потрескавшуюся штукатурку и побелку. Потом штукатурили по новой, шпаклевали и красили стены в темно-зеленый цвет. Шуму от них было много. Во-первых, от постоянных веселых разговоров и задорного смеха, а во-вторых, от работы механизмов по замесу штукатурки и другого электроинструмента.
В состав бригады входили три девушки и два плечистых высоких парня. Две подружки-хохотушки, похожие, как родные сестры (возможно, они и были сестрами, но кто их там разберет), круглолицые, щекастые, с темно-карими глазами с раскосым разрезом. По их лицам можно было подумать, что они с востока республики. Не исключено, что обе из села. Но и это было всего лишь предположением.
