Она нежно провела рукой по его щеке, но Роман ударом отбросил руку. Ему стало стыдно и совестно,
– Я заявлю на тебя, – сказал он уже не так решительно.
– Не смеши меня! Что же ты заявишь ? Юнкер Разин пьет кровь раненых солдат ?
– Я вызову тебя на дуэль! – воскликнул он.
– Женщину? – язвительно спросила Лиза.
– Но как же… – упавшим голосом забормотал Роман. – Ты же пьешь их кровь…
– А ты чем лучше? Этой сабелькой ты не пьешь их кровь?
Роман замотал головой, не в силах найти ответ.
– Ведь он же дворянин… Ведь нельзя же кровь нечистым…
– А мужику, значит, можно? Я вам, сударь, вот что доложу: на вкус – одинаково.
От этих слов Роман вздрогнул и отступил назад, с ужасом глядя на Лизу. Не в глаза, которых он не мог уже разобрать, а в лицо, которое недавно еще казалось ему самым прекрасным на свете, ангельским лицом. Не в силах больше оставаться близко с ней, он повернулся и бросился бежать.
Роман бродил около часа по лагерю, приходя в себя от слов Лизы. Ему было плохо, как не было уже давно. Он не понимал, что происходит с ним, что он чувствует сам по себе и по отношению к Лизе. Любил ли он ее? На этот вопрос он пытался ответить, осознавая все яснее, что потеря ее для него оказалась больна. Ничего перешив и не надумав, он вернулся к костру и угрюмо сел невдалеке. Офицеры разливали кипяток из закопченного чайника, болтавшегося над костром, много курили и громко смеялись. Как обычно. Они не могли сейчас друг без друга, а Роман вдруг оказался совсем один.
– Что с вами, Киреев? – К Роману подошел высокий красавец юнкер Андрей Углава и предложил ему кипятку. – Хлебните, старина, согрейтесь, Я вижу, вы совсем смерзлись! – Он рассмеялся. Роман обнял кружку и стал греть ладони. Тепло обвивало кисти рук, текло за рукава, растворялось в крови и усыпляло. Роману виделась Лиза, лежащая на глянцевой траве в мужской сорочке, на ее бедре играет солнечный луч, отражаясь и золотя бледную кожу. Картина не движется, только лучик скользит по ее телу, ниже, к бледному сгибу под коленом. Вдруг Лиза улыбается, обнажая звериные клыки, и издает рычание…
Загрохотали пушки. Роман очнулся, крутанул головой, приходя в чувство. Костер прогорел. Ходили казаки и гусары, бессловесные, как призраки, затравленно оглядывались офицеры, держа руки на эфесах. Бой уже начался, и невидимые волны человеческого страха докатывались и сюда, за деревню, в резерв. Роман никак не мог сбросить с себя пелену какого-то непонятного забытья, ощутить реальность происходящего. Чувство надвигающейся опасности смешалось с остатками давешних страхов и образом Лизы.
Он сбросил шинель и зябко поежился. Рассвет едва продирался сквозь желе тумана. Роман искал взглядом Лизу, подсознательно стремясь убедиться в том, что виденное им – сон. Лизы не было. Проплыл рядом полковник, опустив нос в землю, и пробурчал;
– Готовьтесь, ротмистр, и до нас дело дойдет.
Через пару часов остатки полка скучковались вокруг лошадей, но Лизы все не было видно. Время туманом окружило людей, не желая уходить.
Наконец по цепи пошли окрики командиров: из штаба прискакал генерал с адъютантами. Было приказано атаковать левое г крыло французов, дабы отвлечь внимание Наполеона и оттянуть часть сил на себя.
Кавалерию двинули к селу. Уланы и гусары красными и синими линиями потянулись к лесу. В строю Роман наконец разглядел узкую прямую спину Лизы. Но тут лесок закончился, и внимание Романа само собой переключилось: впереди были обозы французов.
– Главное, шуму больше, ребятушки! Пусть с них портьм поспадают! – крикнул полковник и заорал уже вовсю: – В атакуя
– Ур-р-ра!!! – загрохотало и покатилось по равнине. Казаки, гусары засвистали, лошади пошли галопом, и кон ница растянулась по равнине. Французы и немцы, застигнутые врасплох, почти не сопротивлялись: быстрые казаки на легких лошадках, опередив гусаров, жарили тяжелых неповоротливых кирасиров. Роман скакал между перевернутых обозов и буксу– ющих в грязи раненых лошадей и человеческих трупов.
Французов теснили к плотине, но там уже строился в каре их линейный полк, заграждая путь. Казаки рассыпались в стороны, уступая место гусарам и уланам. Французская пехота подтянулась, готовясь к атаке. Гусаров встретили оружейным залпом, и первые ряды кавалерии пали. В паузу между первым и вторым залпом, когда гусары перестраивались атаковать пехоту, из-под павшей лошади вдруг выбрался человек. Это был русский гусар, небольшого роста и легкого телосложения. Солдаты обратили на него внимание, но он, казалось, не замечал их. Он бросился в сторону французов, на бегу скидывая форму.
– Эй, да что это он! – раздались удивленные возгласы. – Не иначе, помешался!
Роман присмотрелся и узнал Лизу. Она очень быстро бежала по направлению к французской кавалерии, которая стояла, загораживая плотину.
– Да нет, он не помешался, сволочь!.. – процедил рядом кто-то, и Роман увидел, как некоторые, самые горячие, поднимают пистолеты.
– Стоять! – заорал полковник. – Отставить стрельбу, черти!
Но его не слушали. Гусар рядом с Романом взвел курок, и Роман не выдержал:
– Нет!
