Нас разделяло два шага. Я был готов к тому, что Лиза прыгнет на меня. Но она не прыгнула. Она просто очутилась рядом. В фантастике это называется телепортацией. Так вот, если угодно, она просто телепортировалась – иначе это никак не назовешь. И в следующее мгновение я получил такой апперкот, что челюсть громко лязгнула, а из глаз посыпались искры, грозя устроить пожар. Инъектор выскочил из руки, закружился в воздухе и медленно упал на пол. Вслед за мной.
Не знаю, каким чудом я успел сгруппироваться перед этим ударом. Потом, спустя некоторое время, восстанавливая произошедшее в памяти, я понимал, что физически не мог ни отразить, ни блокировать этот удар: он был не просто молниеносен – он был мгновенен. Однако я успел подготовиться и лишь на несколько секунд потерял ориентацию в пространстве. Когда я пришел в себя, Лизы рядом уже не было. Дальше все происходило так же быстро: я бросился в прихожую, увидел, что дверь заперта, рванулся в гостиную – пусто, в спальню – пусто. Но в спальне было открыто окно. Я подбежал к нему. Семнадцатый этаж. Отвесная стена блочного дома: ни балконов, ни карнизов. Поздний вечер. Только на фоне луны рвано дергается жирная черная точка, словно подбитая птица. Секунду я смотрел на эту точку, пытаясь понять, куда делась Лиза. А куда еще она могла деться?
Я снова подбежал к входной двери, отпер замок, не понимая, каким образом и зачем она закрыла его снаружи. Я мчался вниз по лестнице, еще надеясь, что, может быть, удастся догнать ее. Выбегая из подъезда, я столкнулся с тремя мужчинами в темно-серых тройках. Одного из них я едва не сбил с ног.
– Эй, молодой человек, осторожней! —выкрикнул он, отскакивая в сторону.
На улице, разумеется, никого не было. Я упустил ее. Упустил навсегда.
Дверь черного «мерседеса», стоявшего у подъезда, открылась. Как в замедленной киносъемке, из машины вылез знакомый мне человек. Он направлял в мою сторону дуло пистолета. Это был Грэг. То, что я сделал в следующую секунду, я осознал только спустя много часов. А как мне это удалось, я понял еще очень не скоро. Я достал свой пистолет, снял его с предохранителя, прицелился и выстрелил в Грэга раньше, чем он просто нажал на курок. Может быть, он вовсе не хотел в меня стрелять. А может, и хотел. Рефлекс, сработавший во мне, исходил из худшего. Не дожидаясь продолжения, я сорвался с места и побежал в сторону дороги.
Эдуард Фомич едва сдерживал нетерпение. Нервы сжимали сердце, и он боролся с желанием достать из кармана валидол. Только не на глазах у подчиненных.
Когда машина остановилась у подъезда, он не торопился выходить. Торопиться было уже некуда: его ждало либо все, либо ничего. Неужели. Наконец-то. Только бы не сглазить.
– Ну, с богом, – прошептал он и открыл дверь. – А ты, – он взглянул на Грэга, – оставайся здесь. Если увидишь, что она заходит в дом, поднимайся следом. Оружие держи наготове, но стреляй осторожно: она мне живой нужна.
Николай, Эдуард Фомич и брюнет, которого звали Юрием, вошли в подъезд. Вдруг со стороны лестничного пролета выбежал какой-то полоумный и едва не сбил Эдуарда Фомича с ног.
– Эй, молодой человек, осторожней! – выкрикнул он, отскакивая в сторону.
Они поднялись на лифте на семнадцатый этаж. Дверь в одну из квартир была распахнута. Они переглянулись и быстро вошли обратно в лифт. Когда они спустились вниз и Эдуард Фомич увидел труп Грэга у автомобиля, он полез во внутренний карман пиджака и достал пузырек с валидолом.
Старший лейтенант Лаврухин дежурил на Курском вокзале в вечернюю смену. Он только заступил на дежурство и поэтому еще довольно бодро прохаживался между рядами сидений в зале ожидания. Привычным взглядом он отсеивал бомжей, грязных и совершенно ничем не привлекательных вокзальных проституток, которым больше всех прочих подходило определение «шлюхи», припозднившихся челноков с огромными баулами. Вдруг его внимание привлекла молоденькая миловидная девушка. Привлекла она его сперва своей одеждой: Лаврухин не слишком разбирался в ней, но легкие красивые туфельки из черной замши, джинсы без расползающихся швов и торчащих ниток, изящная черная блуз– ка из ткани сеточкой и черный пиджак, сшитый точно по фигуре, говорили, что одевается девушка явно не на оптовом рынке. Девушка, кажется, спала, а Лаврухин знал, как эта опасно в зале ожидания, особенно для хорошо одетых людей. Он подошел к ней и осторожно тряхнул за плечо:
– Девушка! Эй, девушка, проснитесь! Так обдерут каи липку, и не заметите. Девушка, просыпайтесь!
Девушка не двигалась. Тогда Лаврухин почувствовал неладное и затормошил ее сильнее. Она наконец открыла глаза.
– Уф, слава богу, живая! Что же вы это?..
Девушка вела себя как-то странно. Она безумным взглядом обвела вокруг и попыталась что-то сказать. Но изо рта вылетали только нечленораздельные, шепелявые звуки.
– Девушка, что с вами? – оторопело произнес Лавру-хин. Она остановила на нем взгляд и, с трудом выговарива Слова, произнесла: —Где я? Фто со мной?
– Вы на вокзале, на Курском. А что с вами, я сам хотел бы знать.
Лаврухин заподозрил, что это обычная наркоманка,
