Я думал, говорить ли мне правду. Эти люди, вероятно, частенько сталкивались с такими случаями, и если я начну изворачиваться, они это сразу почувствуют. Кроме того, в моих же интересах, чтобы они имели полную и достоверную информацию. Им хотелось доверять. Но разумеется, про Навигатора рассказать им я не мог. Да это и не нужно.
– Я собирался… убить ее.
Павел остался равнодушен, а брови Алины удивленно приподнялись, но лишь на мгновение, и тут же опустились. Лица Фаины и Яворского я не видел. Я поспешил оправдаться:
– Поймите, люди вокруг меня, наши друзья стали пропадать, а я о многом догадывался. Я хотел припугнуть ее, чтобы она призналась и… – Я почувствовал стыд и необходимость солгать. – Я надеялся убедить ее начать лечение.
– Все понятно, Денис. – Фаина положила мне руку на плечо. – Не надо, не оправдывайтесь. Мы слышали и не такое. Это бывает хуже, чем шизофрения или маниакальный психоз. Родители приходят и рассказывают, как едва не убили своих детей, отрывая их зубы ночью от своей шеи. Мы понимаем вас.
– Могу я узнать, – спросила вдруг Алина, – зачем ты хочешь ее отыскать?
Но вот тут уж сказать правду я им никак не мог. Хотя что, собственно, было правдой?
– Скажите… Эту болезнь можно вылечить?
Яворский молчал. Ответила Фаина:
– Однозначного ответа дать нельзя. Кроме того, здесь мы имеем дело с неизвестным штаммом, о котором судить еще сложнее. Но ведь это не значит, что не нужно попытаться это сделать?
– Тогда я хочу отыскать ее, чтобы попытаться это сделать.
Больше никто ничего не спрашивал. Яворский по-прежнему глядел в окно. Алина снова взялась за стакан. Надя подошла к коляске Павла, облокотилась на спинку и прижалась подбородком к его волосам. Снаружи подул ветер, и солнце убавило яркость, прикрывшись облаками. Я разглядывал крышку стола. Деревянная полированная поверхность выглядела странно: как будто ее кто-то намеренно исколол шилом. Причем исколотость эта располагалась как бы кустиками или сгустками, как скопления звезд в небе.
– Не будем откладывать, – сказал наконец Яворский. – Схема стандартная, пока. Я займусь больницами, Алина – в центр. Фаина, поработай с Денисом, уточни все остальное.
– Я могу чем-то помочь? – спросил я.
– Разумеется, – кивнул Яворский. – Отвечайте на вопросы Фаины. Это поможет нам определить направление поиска. Надо поторопиться: в таких случаях промедление часто бывает подобно смерти. Причем вполне конкретной смерти. За сим позвольте откланяться. Денис, не беспокойтесь, вас отвезет Фаина. Вам еще предстоит поработать, а я ждать не могу.
– Я тоже, пожалуй, поеду. – Алина вскочила с кресла и взяла с полу шлем.
Через минуту снаружи взревел мотор мотоцикла и, сопровождаемый солидным урчанием «тойоты», затих за деревьями. Мы остались вчетвером.
– Простите его, – сказала мне Фаина, – Борис хорошо скрывает свои эмоции, но в действительности он сам не свой, я это чувствую. Это дело всей его жизни.
– Ну что вы. – Я улыбнулся. – Я вовсе и не думал на него обижаться. Я просто хотел поподробнее расспросить об этом вирусе.
– Я, конечно, не разбираюсь в этом лучше него, но могу вам помочь. Что вы хотите знать?
– Чем этот вирус отличается от других вирусов бешенства? Каково его действие на человека?
– Ну, давайте начнем с того, что, строго говоря, этот вирус нельзя назвать вирусом бешенства. В исследованиях моего патрона высказывается мнение, что диких животных, носителей этого вируса, в природе не существует. Кроме того, этот вирус не передается при укусе. (Значит, вот в чем дело! Поэтому я не заразился от Лизы…) Он считает, что этот вирус самосинтезируется и возникает на генетическом уровне. То есть начальная стадия этого вируса фактически является генетической аномалией, тогда как обычное бешенство передается, как правило, при укусе. Обычный вирус бешенства относится к семейству рабдовирусов, которое включает в себя РНК-содержащие вирусы пулеобразной формы. По внешнему сходству наш вирус можно причислить к тому же семейству. Обычный вирус бешенства развивается в тканях центральной нервной системы. Наш гипотетический вирус тоже распространяется в организме по нервным путям, а затем внедряется в живые клетки и встраивает свои гены в молекулу ДНК. Но дело в том, что… как бы это сказать, совместимость генов этого так называемого вируса и генов носителя обусловлена средой его зарождения. Грубо говоря, этот вирус может встроиться только в гены того носителя, в котором зародился на уровне аномалии.
– Понятно… – Я улыбнулся, но никто из присутствующих не знал истинной причины этой улыбки.
