– Впрочем, – продолжала Фаина, – оказываясь в организме донора, вирус пытается подстроить свой геном под окружающую среду. И пока он пытается это сделать, можно наблюдать симптомы заражения. Какие именно симптомы, сказать нельзя. Да и вообще, все это, как справедливо сказал Борис, на кончике пера. Эта генетическая аномалия не просто редка: она уникальна. Так что фактически можно строить любые предположения о том, как это все выглядит. Он сам, например, считает, что на последней стадии заражения, или болезни, выбирайте сами, носитель становится бессмертным.
– Хорошенькая болезнь, – сказал я. Оказывается, Яворский – настоящий фантазер. Я-то думал, искатели философских камней давно вымерли,
– Он считает, что такая аномалия является, по сути, не болезнью, а новой, более совершенной формой человеческого организма. Вирус, размножаясь, заражает все клетки организма, независимо от их структуры, и берет их под свой контроль. Выражаясь красиво, человек сам становится гигантским вирусом. Клетки получают необычайную способность к регенерации. Борис предполагает, что вирус способствует даже регенерации нервных клеток. В то время как обычный вирус бешенства не проявляет сколько-нибудь высокой резистент-ности к физическим или химическим факторам.
– Это не новость, – неожиданно вмешалась Надя. – Некоторые онкологи, например, считают, что раковая клетка есть более совершенная ступень развития и что будущее человека – одна большая раковая опухоль.
Я представил себе такую картинку, и меня передернуло. Лиза не была похожа ни на гигантскую опухоль, ни на вирус. Так что я пропустил эти фантазии мимо ушей: похоже, Фаина просто пыталась развлечь меня, как Винни-Пух, который считал очень занимательными рассказы о внутреннем устройстве современных процессоров. Она, будто читая мои мысли, сказала:
– Ладно, хватит околонаучной болтовни. Пойдемте в кабинет, Денис, и займемся делом.
Я встал, поблагодарил Надю за кофе, и мы прошли в другую дверь, справа. За дверью начинался коридор, в конце которого была лестница на второй этаж. Мы прошли до конца коридора, и Фаина открыла передо мной красивую деревянную дверь с изящной латунной ручкой:
– Проходите.
Первое, что бросалось в глаза, это большой массивный письменный стол на фоне такого же огромного окна во всю стену. Прочая же обстановка была, в общем, довольно стандартной, но не лишенной определенного вкуса.
– Пожалуйста, садитесь, где вам удобнее.
Я погрузился в такое же большое кожаное кресло, какие .стояли в гостиной, а Фаина села за стол, спиной к окну, и достала диктофон.
– Как видите, я не собираюсь скрывать, что записываю наш разговор. Давайте побеседуем о вашей подруге. Меня интересует главным образом манера ее поведения. То, как быстро Алина и Борис найдут ее, будет зависеть от того, как верно мы с вами определим линию ее поведения. Как правило, люди с психическими отклонениями, вызванными бешенством, воображают себя вампирами. В том случае, конечно, если такие психические отклонения вообще развиваются. А дальше уже все зависит от личности больного, от воспитания, от темперамента. Некоторые стремятся в высший свет, их тянет роскошь, богатство. Другие, наоборот, ищут приключений на улице, встревают в разборки. Третьи закручиваются на сексуальной почве. Знаете, что самое интересное? Эти больные встраиваются в наше общество поразительно легко. Они обладают каким-то непонятным магнетизмом; даже те из них, кто в обычной жизни не выделялся ни красотой, ни общительностью, становятся вдруг успешнее. Правда, длится это недолго, потому что болезнь остается болезнью. Вирус дает осложнения на центральную нервную систему, и все кончается в лучшем случае смертью. А в худшем, простите мой цинизм, параличом и растительным существованием. В нашем случае нельзя загадывать: никакого осложнения вирус предположительно не вызывает. По крайней мере с летальным исходом.
– А может оказаться так, что он не вызывает и психических расстройств? – спросил я. Я по-прежнему не верил, что Лиза – сумасшедшая.
– Собственно, одно от другого напрямую не зависит, – ответила Фаина. – Психическое расстройство вызывается не вирусом непосредственно, а является следствием проявлений заболевания.
В моей голове образовалась полная каша. Я уже давно потерял логическую нить и вообще не был уверен, есть ли тут логика. Наверное, это была какая-то своя, особая логика.
– Скажите, Фаина, а почему этот вирус вообще назвали вирусом бешенства? По-моему, тут больше различий, чем сходств.
Фаина замялась:
