— Когда Инквизиция забрала меня, мы оба относили себя к Детям Аша. Она обошла каждого, чтобы мне помогли, но никто и пальцем не пошевелил. Тогда она собрала компанию таких же бродяжек из Канавы и чуть ли не штурмом пошла брать Чёрный дом, — Кай рассмеялся. — На самом деле среди них оказались две девушки, которые умели превращаться в крыс. Меня спасли они и эта чертова магия.
Рейн ухмыльнулся. Так вот о каком спасении крысами твердил брат.
— Но я был так сломлен после Инквизиции. У вас есть камера, где молот бьёт по металлической тарелке каждую минуту. Удары прекращались только с приходом практиков. Тогда «громко» сменялось «больно».
Рейн вздрогнул. Знал он об этой камере. Её использовали нечасто, только для тех, от кого требовалось настоящее признание. Не донос, а реальные имена. Удары сводили с ума, и узник в конце концов терял рассудок и выбалтывал всё, что мог.
Вот что означало «будет громко», и ничего хорошего для тех, кто перешёл Каю дорогу, это не обещало.
— После возвращения я захотел построить настоящую империю в Канаве, которая сможет противостоять и Инквизиции, и Церкви, и другим. Я хотел себе силу, которой хватит, чтобы расквитаться за всё и всех. Усердно работал, но этого было мало. Адайн оставалась рядом, пыталась помочь, а я только злился. Мне казалось, она мешала строить империю, которая могла нанести удар. Только когда ты вернулся, когда появился настоящий шанс на всё это, я начал замедляться. Хотя для чего-то уже стало поздно. Адайн теперь не готова спасать меня, она хочет, чтобы спасли её. Да только я не знаю, как и что мне сделать для неё.
Рейн молчал. А что тут сказать?
— Поговори с ней, — посоветовал он. Кай недоумённо посмотрел на брата. — Просто поговори. Этот метод спасает тысячи людей от потерь и ненужных обид.
— Помнишь, Дар Крейн сказал, что хочет забрать «Три жёлудя»? — Рейн кивнул в ответ. — В Канаве такими словами не бросаются на ветер, но мы заключили сделку. Адайн будет работать на Крейна — ему нужна её магия. Когда я сказал об условиях нашего договора, она даже не стала спорить.
Кай начал краснеть. Рейн покачал головой. За этим образом хитрого дельца всё-таки прятался запутавшийся мальчишка, как бы он ни старался скрыться. И каждая минута молчания или лживое слово надевало на него всё новую и новую маску.
Рейн повернулся к брату и внимательно посмотрел ему в глаза. Ну какое слово для него подобрать, чтобы показать правду? И он вроде бы начал «открываться», но с трудом, со скрипом — и слишком медленно, так медленно, что за это время можно было наделать ещё больше ошибок.
— Ты — слабак и трус. И никакие пытки не оправдывают того, что ты таким стал. Ты просто продал Адайн, — жёстко ответил Рейн. Кай скривился и снова нацепил равнодушный вид. — Она это знает, и всё равно согласилась, лишь бы у тебя осталась твоя любимая игрушка. И, наверное, она ещё не раз сделает подобное, но с каждым разом у тебя будет всё меньше шансов, понятно? Человек может дать даже тысячу попыток, но безграничного запаса нет ни у кого. Не надо проверять лимит. Поговори с ней. Ты же сам всё понимаешь.
— Да, обязательно поговорю когда-нибудь, — откликнулся Кай. Рейн не понял, было в его голосе больше уверенности или страха. — Сам-то! Что-то не видно, что ты хотел отпустить Эль так просто.
Рейн пожал плечами.
— Всё, что хотел, я сказал. Моё решение простое: я не буду подвергать других опасности. Не знаю, как Вир будет передавать мне, что делать, но то, что это поставит всех под угрозу, — очевидно. Так пусть меньшее количество людей нуждается в том, чтобы я говорил с ними.
— Рейн, мы тебя не оставим, обещаю. Да, я разучился чувствовать. Если душа есть, — Кай хлопнул себя по груди. — то не у меня, мою уже выкололи и выжгли. Но в своей борьбе я уверен и не буду ни трусом, ни слабаком, и раз ты важен, я присмотрю за тобой. Пойдём, братец.
Кай протянул ему руку. Рейн ухватился за неё и выпрямился рядом, едва сдерживая улыбку. С человеком без души такого разговора бы не вышло. Её просто нужно вернуть на своё место.
Перед тем, как спуститься, Рейн на несколько секунд задрал голову к небу. На ровном тёмно-синем полотне светились маленькие серебряные точки. Воздух был свежим и приятно щекотал кожу. И откуда-то даже доносился стрёкот сверчков, чуждый для города.
Рейну показалось, что лето в его жизни не наступало уже давным-давно. А сейчас оно пришло и выдалось чертовски хорошим, несмотря на все приказы, приговоры и страхи. Дом строился кирпичик за кирпичиком.
Рейн ухватился за верёвку, проверил, потянув на себя, и подпрыгнул. Ноги в удобных резиновых тапочках передвигались по стене легко и бесшумно.
Инквизитор вспомнил: в детстве, когда ему было десять, всю семью пригласили на приём во дворец. Там он впервые увидел обезьянок. А сейчас сам полз через стену, к королю, точно ловкая обезьяна.
Город наполнился шумом. Слова: «Король предал Кирию», или «Король продался Детям Аша», или «Наёмники подходят к Лицу» — так часто слышались на улицах, что до сих пор звучали в ушах.
