— Относясь к свинье по-свински, ты разве сам не становишься свиньёй? — демон скрестил руки.
— А я могу иначе? Как мне ещё переиграть Совет?
Рейн подошёл к следующей двери и прижался к ней ухом. Послышались голоса В-Бреймона и С-Исайда. Ригард в открытую смеялся над ним, а Триан что-то жалко блеял в ответ. Рейн сделал ещё несколько шагов. Главный соперник позади, но битва всё равно не закончена.
Рейн увидел взмах руки и, высоко подняв голову, зашёл в главный зал Дома Совета. Его встретили бурчанием и пристальными взглядами. Он поднялся на возвышение, С-Исайд встал рядом.
Солнце проникало через витражные окна и причудливыми бликами отражалось на лицах присутствующих. Их собралось не меньше трёхсот, и казалось, в зале не осталось ни одного свободного места.
Он был разделён на несколько секторов. Ближе всех к выходу сидели те, кто не входили в Народное собрание, но могли позволить себе купить зрительское место. В основном торговцы и судьи. Они тесно жались друг к другу и жадными взглядами смотрели на избранников.
Следом три сектора принадлежали Народному собранию. Оно делилось на верхнюю и нижнюю палату. В верхнюю входило по одному представителю от каждого благородного рода и по два — от великого. Члены нижней палаты избиралось просто: по тридцать человек от каждой фракции.
Они оделись в соответствии с традицией и напоминали плохо сложенную мозаику. Сначала церковники в чёрно-белых строгих одеяниях. Затем инквизиторы. Они выглядели ярче и свободнее, но у каждого обязательно была вещь чёрного цвета. Бок о бок с ними сидели торговцы в традиционном зелёном, после — гвардейцы в сине-серебряных мундирах. Судьи в широких серых мантиях напоминали грязных городских птиц. Замыкали ряд учёные с золотыми медальонами на шее. Среди всех их резко выделялись загорелые жители Лёна и белокожие рьёрданцы.
Поодаль восседали члены Совета. В центре зала, точно надзиратель, стоял Марен П-Арвил.
По рядам пронеслось удивлённое:
— Ноториэс.
Марен легко перекричал шум и уверенно продолжил:
— Прежде чем начнётся голосование, я попрошу каждого из избранников Совета назвать себя.
Триан быстро шагнул вперёд и, закрыв Рейна спиной, громким, уверенным голосом начал:
— Меня зовут Триан С-Исайд, торговая гильдия. Мой род получил букву не по праву рождения, а за преданность Кирии. Многие лицийцы трудятся на наших бумажных фабриках. Мы даём работу и помогаем…
Рейн едва его слушал. В голове снова крутилось: «Я — Рейн Л-Арджан, и мой род…» Он посмотрел на Аста. Демон улыбнулся в ответ.
— Ты знаешь, что сказать. Просто всё вспомни.
Рейн беспокойно оглядел присутствующих. Говорил С-Исайд, но взгляды многих так и были прикованы к метке на щеке. Они разглядывали её, перешёптывались, кривились.
Триан повернулся к членам Народного собрания, положил руку на плечо и поклонился, а затем с довольной улыбкой сделал шаг назад. Аст фыркнул.
Ноги как-то разом перестали гнуться, и Рейн шагнул медленно и неуклюже.
— Да, я — ноториэс, и что? — громко, почти криком, произнёс он. Толпа разом притихла, но взгляды стали ещё более цепкими и колючими. — Однажды мне сказали, что быть им — это право. Заключается оно в том, что я могу говорить любую правду — от таких, как я, обычно не ждут красивых добрых слов.
Рейн сделал паузу, оглядел присутствующих и продолжил:
— Моя же правда такова: я четыре года служил практиком. Я долго жил на Первой — на улице, которая подступает к самой Канаве. Моя мать штопает одежду, а не покупает новую. Отец — метёт площадь перед церковью. А служанка мечтает о поясе из собачьей шерсти.
По толпе пронёсся смешок, и Рейн сделал ещё несколько шагов вперёд, разом почувствовав себя увереннее.
— Я не просто знаю, как живут обычные кирийцы — я сам так живу. Вы замечали, что в Канаве часто кричат? Многие уверены, что их могут услышать, только если они повысят голос или сделают какую-нибудь выходку. Я знаю, что сказать, чтобы меня услышали, но ещё я хочу сделать так, чтобы мы тоже слышали, что говорит народ. Только так мы сможем направить его в нужную сторону.
Рейн улыбнулся своей многозначительной улыбкой, сделал глубокий вдох и с новой силой продолжил:
— Да, я — ноториэс. Может, кто-то думает, что чести у меня немного, а благородства и вовсе нет. Пусть так. Но я — один из народа, я — живой пример того, что каждый способен оступиться и упасть на самое дно, но оттолкнуться от него тоже сможет, если… — Рейн сделал паузу, быстро глянул на Аста и, не сдержав ухмылку, продолжил: — Услышит свой настоящий голос, и тогда добьётся многого. Я знаю жизнь со всех сторон, потому что я — ноториэс, и зовут меня Рейн Л-Арджан, — он выкрикнул род и фамилию, выкрикнул, как давно хотелось сделать. — А род мой идёт от Арейна — основателя Церкви, первого из соратников Яра.
Рейн снова ухмыльнулся и сделал шаг назад.
