Он подскочил к Гинсу, схватил его за плечи и сильным рывком подтянул к карете. Две пары рук заботливо подхватили парня и затащили внутрь. Рейн заметил кивок Д-Арвиля, но вот уже дверь закрылась, старший ударил вожжами, и лошадка бодро двинулась по мостовой.
Рейн остановился у кустов, растущих под окнами дома, и потянулся в карман за сигаретами. После любого задания ему хотелось всего двух вещей: покурить и помыться.
От практиков часто разило потом, кровью и грязью, но среди этих запахов был ещё один, который Рейн никак не мог определить. По нему он безошибочно узнавал, когда подкрадывался кто-то из них. От него самого пахло также, и почему-то этот запах никак не удавалось смыть.
Чиркнула спичка, мелькнул огонёк, и Рейн с удовольствием затянулся. Ему стало так хорошо, что это переросло в блаженное:
— Ох.
Аст молчаливой тенью стоял рядом и смотрел на небо. Его лицо было хмурым и задумчивым.
Рейн кинул окурок в кусты и пошёл назад. Практики никогда не оставляли за собой следов, иначе сами рисковали превратиться в след.
— Д-Арвиль чокнутый, — сказал Рейн Асту, качая головой, пока поднимался наверх.
— Он может продвинуть нас. Надо показать ему то, что он хочет.
Удивило даже не приглашение главы Третьего отделения к себе, а место встречи — крыша Чёрного дома. Это многое говорило о Д-Арвиле, но не внушало доверия.
Энтона пока не было. Рейн подошёл к самому краю и глянул вниз. В утренний час прохожие спешили на работу, и все как один держались другой стороны улицы — подальше от Чёрного дома. Они хмуро смотрели на него и спешили уйти как можно быстрее.
Напротив тянулся ряд невысоких домиков — контор, куда заходили адвокаты, счетоводы, секретари, одетые в неприметные серые костюмы. «Как блохи», — подумал Рейн.
За конторской улицей виднелась набережная. Вдоль Эсты лениво шагали редкие гуляки. Когда пароходы начинали гудеть, прохожие испуганно подпрыгивали, затем смеялись и махали руками. Солнце отражалось на речной глади и заставляло жмуриться при каждом взгляде на воду.
На другом берегу начиналась промышленная часть Лица. За доками виднелась линия фабричных труб. Дыма от них было так много, что воздух на той стороне казался тяжёлой тёмной завесой.
— Красиво, не правда ли?
Рейн обернулся. Глава приподнял шляпу и взмахнул ею в дружелюбном жесте. От него шёл слабый запах сигар и вина.
— Даже не скрывает привычек, — хмыкнул Аст.
— Кир Д-Арвиль, — Рейн положил руку на плечо и поклонился.
— Кир Л-Арджан, — в голосе главы послышалась издёвка. Рейну захотелось плюнуть ему в лицо. — Красиво, не правда ли? — повторил Энтон.
— Нет, — коротко ответил Рейн.
Глава рассмеялся.
— Мне нравится твоя честность.
— Зачем вы меня позвали, кир Д-Арвиль? — Рейн прищурился.
Энтон улыбнулся, подошёл к краю крыши и встал рядом.
— Ох эта нетерпеливость! Другие практики не задают вопросов первыми. Право быть ноториэсом даёт многое, не так ли?
Рейн фыркнул.
— Право?
— Сними маску, — неожиданно приказал Энтон. Практик медлил. — Сними, — повторил Энтон с нажимом.
Рейн развязал завязки на затылке и убрал маску в карман, а затем сделал шаг в сторону и встал правым боком. Это не укрылось от главы.
— Повернись, — он махнул рукой. Парень поджал губы и показал щеку с клеймом. — Знак Аша, — задумчиво протянул Энтон. — Рейн.
Он вздрогнул. «Какая честь», — практик скривился и поджал губы. Глава Третьего отделения обращается к практику по имени, в личной беседе — это что-то новенькое.
— Осторожнее, — предупредил Аст. Как и Рейн, он хранил на лице холодное выражение, но взгляд беспокойно бегал по сторонам.
— Быть ноториэсом — не право, я знаю, — Энтон сочувственно кивнул. — Что думаешь ты сам? Ты усмирил своего демона?
Рейн мельком посмотрел на Аста, прося его помощи. Что нужно Энтону? Как вести себя: играть роль ноториэса или сказать правду? Демон промолчал.
— Я? Усмирил? — Рейн расхохотался. — Его усмирили удары плетью, голод и бесконечные проповеди. Я готов отказаться от кого угодно, лишь бы больше не знать этого.
Энтон прищурился и улыбнулся. На миг он стал похож на довольного сытого кота.
— Да-а, — задумчиво протянул Аст и провёл рукой по волосам.
Так всё и было какое-то время. Рейн перестал слушать своего демона, он даже боялся посмотреть на него лишний раз. Вот только после перевоспитания никого рядом не осталось. Даже собственные родители стали отворачиваться, и только верный Аст всегда был рядом.
Рейн вздохнул и продолжил:
— Что я думаю по этому поводу? Ничего. Уже ничего. Я устал от такой жизни, вот и всё. Я хочу быть частью общества, но меня не принимают, что бы я ни делал. Поэтому остаётся заботиться только о себе. Я хочу двигаться, кир Д-Арвиль. Я готов служить Инквизиции, что бы от меня ни потребовалось. Я должен вырваться из всего этого.
Аст ответил довольной улыбкой. Рейн и сам хотел улыбнуться и пожалел, что маска не скрывала лицо. Чуть-чуть лжи, чуть-чуть правды — пусть Энтон видит в нём верного пса, который мечтает о сахарной косточке и ради этого готов выполнять любые приказы хозяина.
Аст мигом стал серьёзен и предупредил:
