Впрочем, стоило признать, что всё-таки в словах брата имелась доля истины. Он так долго бился в одну дверь, что не мог поверить, что другая уже могла быть открыта. Может, этой «семье» было что ему предложить?
— Покой в доме под красной черепицей можно обрести, только если церковь рядом разрушится, — проговорил Аст. — Ты сам это знаешь.
«Правдивая история Аша и Яра», — пронеслось в голове. Сколько раз он слышал об этом, но так и не получил ответ?
Рейн посмотрел в серо-голубые, как у него, глаза брата и сказал:
— Хорошо, Кай, я увижусь с тем, кто тебя прислал. С одним условием: ты придёшь домой.
— Ни за что! — прорычал Кай.
— Придёшь, — настойчивее повторил Рейн. — Ты не видел, как мать перечитывает твои детские стишки и плачет. Не хочешь общаться с отцом — не общайся, ладно, но матери ты должен сказать. И Агни. Она до сих пор хранит носки, которые я не успел тебе передать.
— Хорошо, — процедил сквозь зубы Кай. — Но сначала ты.
— Нет, Кай. Мне терять нечего. А вот ты, видимо, дорожишь своей «семьёй». Ты же не хочешь подвести её?
Кай сжал тонкие губы в нитку, а затем неожиданно рассмеялся.
— Рейн, мы выросли одинаковыми. Таких засранцев воспитывает только Канава.
— Она начинается с Третьей, а я живу на Первой — это район Сины.
— Нет, Рейн, Канава — это не только география, Канава — это состояние, как и твой дом под красной черепицей. Не ври, что тебе нужен покой. Ты отчаянно рвёшься наверх, чтобы взять всё, как и я. Ты бы мог смириться, как все ноториэсы, зажить спокойной жизнью бедняка. Но тебе ведь нужно другое. Твой покой — это борьба, ты не хочешь молчать и покорно гнуть спину. Как и мы.
Не дожидаясь ответа, Кай перемахнул за ограду и бросил на прощанье:
— Пока, брат. Осторожнее, скоро будет громко.
Он растворился в темноте, и даже шагов не было слышно — а может, это всё привиделось, и приходил призрак?
Рейн снова сел, вздохнул и с наслаждением уставился на тёмные волны. Казалось, что только они вечны: эта могучая сила, которая забирала себе миллиметр суши за миллиметром.
— Твой покой — это борьба, — тихо повторил Рейн.
Так как тот лохматый босоногий мальчишка превратился в парня со взглядом старика, который был готов бросить вызов всему Совету?
Рейн курил перед Чёрным домом и смотрел по сторонам. Площадь шумела. Фигуры в чёрном, чёрно-синем и чёрно-белом то выходили, то заходили. Отовсюду слышались настороженные голоса и перешёптывания.
В-Бреймон объявил общее собрание, и с утра все свободные инквизиторы стали стягиваться к Дому. То и дело слышался вопрос: зачем?
Рейн ещё издалека увидел Д-Арвиля, идущего лёгким стремительным шагом. Он быстро положил руку на грудь и поклонился Энтону. Тот шепнул:
— Зайди ко мне после собрания. Есть небольшое задание. — Д-Арвиль хитро улыбнулся и скрылся внутри.
Рейн постоял ещё немного, затушил сигарету, на секунду задержался перед входом и потянул тяжёлую дверь на себя. Он спустился на первый этаж подземелья и быстрым шагом зашёл в центральный зал.
Взгляд сразу упал на статую Яра в центре. По-настоящему работа каждого инквизитора начиналась только после клятвы служить, которую он произносил перед лицом бога.
Со всех сторон фигуру окружали огни, и они так подсвечивали полупрозрачный молочный камень, что казалось, статуя светилась изнутри. На правой руке Яра сидел сокол — символ Инквизиции. Левой рукой бог сжимал змею — знак Аша, знак демонов.
Статую окружали нестройные ряды стульев. Первыми сидели Ригард В-Бреймон, его советник Нелан Э-Стерм, а также главы отделений. Следом за ними уселись верховные инквизиторы — надменные старики с лисьими глазами. Затем главные и старшие — самодовольные юнцы из благородных родов, головорезы, заслужившие место силой, и молчаливые хитрецы. Вот уж кто оказался здесь не зря. Последними расположились практики — безмолвные тени в масках. Всего собралось человек двести — больше половины инквизиторов Лица.
Рейн сел на ряд старших и сразу почувствовал толчок. Он быстро обернулся.
— Эй, старых друзей уже забыл? — спросил Ирт и хрустнул пальцами. Ансом рядом ухмыльнулся, показывая пожелтевшие зубы. От него разило вином — ничего нового. — Всё, думаешь, хозяин заметил тебя и можно отбиться от стаи?
«Пошёл к чёрту,
— Ну-ну, облизывай Д-Арвиля сколько угодно, мы-то знаем, где твоё место.
Рейн прищурился.
— Ноториэс чёртов.
— А ты только сейчас понял, кто я? — холодно спросил Рейн.
Ансом пнул его стул. Рейн исподлобья глянул на практика и тихо ответил:
— Ещё раз так сделаешь, я тебе глотку перегрызу. И это не преувеличение, — он широко улыбнулся. — Я же ноториэс.
Отвернулся и скрестил руки на груди. Вот и цена «дружбы». Можно быть самым паршивым щенком в стае, но пока не лезешь вперёд других или против них, тебя не тронут.
Рейн снова взглянул на статую. Каким же мальчишкой он был, когда приносил клятву! И ведь даже верил, что поступал правильно. Верил, что найдёт своё место. Не нашёл, да и долгов меньше не стало.
