В зале стало ещё более тесно и шумно. Официанты с подносами ловко сновали в толпе. Мужчины и женщины подходили к столам, уходили, менялись. На бордовом сукне росла горка фишек, а особо азартные кидали поверх кольца и перстни, серьги, браслеты и даже револьверы.
Вир замер перед одним из столов и указал на руки крупье в белых перчатках, раздающего карты.
— Смотри, сейчас…
— Я не смотреть пришёл! — резко оборвал его Рейн. — Что здесь происходит? Что вы задумали и зачем вам я? — Он перешёл на шепот: — Я уже однажды отказал Детям Аша.
— А мы — не они. Я понимаю тебя, и ты имеешь полное право задавать вопросы. — «Засунь своё понимание…» — Я объясню тебе кое-что, — Вир сделал несколько шагов в сторону, где было тише и меньше людей. — Моего демона не вернуть, но Совет должен на своей шкуре почувствовать всё, что он делал с нами.
Голос Вира звучал спокойно, на лице — ни тени злости или обиды. Он был уверен в своём желании отомстить, и от этого становилось не по себе.
— Рейн, я уже девять лет живу совершенно один. Вот что такое по-настоящему нечего терять. Я присоединился к Детям Аша, потому что думал, они помогут, но их действий мне было мало. Теперь моя поддержка — кучка радикалов, которым тоже нечего терять. Я не один из Детей Аша, я обычный преступник. Живу в Канаве и продаю свои знания и умения. Вытаскиваю пули после уличных перестрелок, зашиваю раны от кинжалов, делаю яды и даже бомбы. Пока моя война идёт так, но я хочу большего. У меня появилась одна безумная идея, и ты можешь сыграть главную роль.
Рейн уже открыл было рот, чтобы ответить, но Вир опередил его:
— Я расскажу тебе о ней, но сначала надо понять, что тебе можно доверять. Ты сам не готов соглашаться без раздумий, и это правильно. Я хочу знать, что ты мыслишь, как мы, что у тебя есть причины ненавидеть Совет.
— Ненавидеть Совет… — эхом отозвался Рейн.
А была ли эта ненависть на самом деле? Он всё твердил, что у него многое отняли, но он знал, что сам виноват в этом. Он не украл, не подрался, а убил — простить такое сложно. Винить Совет стоило не за клеймо, не за рубцы на спине. Только за сам мир, в котором не было места ни второму шансу, ни равенству, ни свободе.
Рейн пожал плечами и признался:
— Причины есть, но моя ненависть не так сильна. Я ведь сам виноват, что мир повернулся ко мне такой стороной.
Вир кивнул.
— Я ценю твою честность. Время всё расставит по своим местам. Вот только его осталось не так много, и мне придётся выложить все козыри, чтобы ты сделал выбор.
Рейн усмехнулся.
— Выкладывай, профессор, я давно ждал их. Мне нужна правда.
— Ты говоришь как Кай, — Вир улыбнулся. — Будет тебе правда, и надеюсь, ты окажешься готов к ней. Идём, — он махнул рукой и вернулся к столу.
Ката и Адайн шептались, но стоило им вернуться, как южанка отвернулась и снова надела на лицо маску равнодушия.
— Ты решился, братец? — голос Кая прозвучал лениво, словно он спрашивал решился ли Рейн на покупку новой рубашки, а не на предательство Инквизиции, вызов целому Совету и риск всем, что имел.
Рейн молчал. Адайн снова вскочила, сорвала с шеи кулон и бросила его на стол.
— Ну что же ты всё молчишь, телёнок глупый? Мы знаем, что делать, и ты — ключ к этому. На, смотри, — Адайн ткнула рукой в кулон. Это был ворон из серебра — символ Церкви. — Вот всё, что у меня осталось от родителей. Церковь во всю кричит о добродетели, но кто-то из них так просто бросил своего ребёнка. Почему мы терпим её ложь? Ну а ты, ноториэс, тебе она нравится? Сколько ещё этой лжи ты готов проглотить?
Адайн опустилась на диван, будто разом обессилела. Она схватила стакан Кая и залпом допила его, а затем обвела присутствующих грозным и сердитым взглядом.
— Так что вы задумали? — повторил Рейн. — Думаете, никто не пытался свергнуть Совет? Каждый год поднимается восстание, а затем чьё-нибудь тело показательно вешают на стене.
Вир улыбнулся.
— Совет сам себя сокрушит. Мы задумали только хаос. И это будет Хаос с большой буквы.
Рейн знал, что дом под красной черепицей легче построить даже среди хаоса, чем среди мира, созданного Советом.
Он поочерёдно посмотрел на Вира, Кая, Адайн и Кату. Человек без демона. Мальчишка, воспитанный Канавой. Бродяжка с Восьмой. Молчаливая рабыня с юга. Кучка сумасшедших. Безумцы, которые едва знали, что делать. И это им он должен довериться?
— Адайн, покажи ему поле.
Трое других уставились на Вира.
— Поле? Ему? — переспросила Адайн.
— Ты сама сказала, что он — ключ. Пусть видит всю правду.
— Поле? — теперь уже переспросил Рейн.
— Мальчик мой, — улыбка Адайн стала ласковой. — Я покажу тебе главную ложь Совета. Ты увидишь магию.
Рейн переглянулся с Астом. Это уж слишком.
Рейн шёл следом за Адайн. Они миновали южные ворота и неторопливо пошли по узкой земляной дорожке, вьющейся среди полей. Пшеница ещё не заколосилась, и они казались бесконечным зелёным морем. Рейн щурился на солнце и с удовольствием глазел по сторонам.
