— Пока нет, но всему своё время, — Кай скромно улыбнулся, точно прилежный ученик. Дар ледяным взглядом посмотрел на него.
— Вот поэтому и не люблю крыс. Лезут во все дыры и портят запасы.
Дар резко встал и замер напротив Вира. Профессор выдержал его взгляд, но крепко сжал челюсть — то ли от страха, то ли чтобы сдержать рвущиеся наружу слова.
— Должно быть, вы забыли одну простую истину. Вы можете делать что угодно, с кем угодно и как угодно, если это не касается торговли. Всё и все, кто продают — это моё, — Дар выпрямился и улыбнулся. — И не важно, будет это лавка с горшками или притон. Я знаю, что вы уже договорились с контрабандистами Рьёрда, и теперь вам нужен склад. Вы пришли к Гиртану Ф-Хелу и попытались шантажировать его. Наверное, вы просто плохо осведомлены: он сдаёт помещения только мне.
Дар резко крутанулся и склонился над Каем:
— Я тебе язык отрежу, если ты продолжишь это дело. Посмотрим, как тогда будешь договариваться.
— О, я ещё писать умею. Тоже неплохой способ обсуждать дела.
— Смешной ты малый. Не хочешь послушать меня, так, значит? Мало тебе игорного дома, решил протянуть ручки дальше? Ну-ну.
Дар отошёл от Кая, с интересом поглядел на Рейна и замер посреди комнаты, сложив кончики пальцев.
— Договоримся так. Я прощаю вашу неосведомлённость, но преподам урок на будущее. Вы посягнули на моё, теперь я посягну на ваше. Вы перепишите «Три жёлудя» на меня. Думаю, двух дней будет достаточно, чтобы подготовить документы.
— Черта с два, Дар, — прорычал Кай.
Крейн подошёл к нему, легонько стукнул по щеке и произнёс:
— Тен.
Так говорили торговцы, когда заключали сделку.
Дар улыбнулся и направился к выходу. Гиро с удивительной грацией скакнул вперёд и быстрым движением ударил Вира тростью поперёк груди. Тот согнулся и простонал, а толстяк скрылся следом за хозяином.
Прихвостень, который держал Кая, ухватил его за волосы и резким движением ударил лицом об пол. Рейн бросился следом.
— Стой! — прокашлял Вир.
Кай перевернулся на спину и глухо проговорил:
— Не лезь, это не твоё дело!
Рейн замер перед закрывшейся дверью, затем резко обернулся, рывком поднял брата и стал распутывать верёвки на руках. Вир помог Адайн встать и тоже принялся освобождать её.
— Я не отдам «Три жёлудя», — прорычал Кай. Едва верёвка упала, как он отскочил от Рейна.
— Что мы можем сделать? — спросил тот.
— Мы? — Кай усмехнулся. — Занимайся своим делом, братец, а я буду заниматься своим. Не лезь, говорю же!
Аст снова зарычал. Рейн положил руку на плечо Кая, сурово сдвинул брови.
— Хватит играть в своих и чужих. Я здесь, и я хочу помочь.
Кай холодно рассмеялся:
— Мы — плохая компания, лучше убирайся, пока не поздно.
Адайн стала разминать запястья. Ката подошла к ней, заботливо склонилась, и девушка ответила слабой улыбкой.
— Кай! — воскликнул Вир. — Ты сейчас же замолчишь. Я уже устал от тебя. Мы все по одну сторону, понятно? — Вир выразительно посмотрел на Рейна. — Иди умойся, я скажу Эльде помочь тебе.
Кай утёр рукавом кровь с лица и остался стоять.
— Готово, — процедил он сквозь зубы.
Рейн оглядел всех по очереди и вздохнул. Во имя Яра, как все они оказались в одном месте? И как их оставить теперь? Они же стояли на краю — все до одного и могли вот-вот сорваться.
— Мы все по одну сторону, — пробормотал Рейн больше для себя, чем для других, и переглянулся с Астом.
Цена могла быть велика. Но его голос уверенно говорил, что она стоила того.
Он осмотрел присутствующих, твёрдо зная: все они — те кирпичики дома под красной черепицей, и без них его не построить.
Послышался первый корабельный гудок, и толпа вокруг засуетилась. Пароход напоминал огромного монстра из дерева и металла, но люди со счастливой улыбкой поднимались по трапу и радостно махали тем, кто оставался внизу.
— Ох, Рейн, — мать испуганно вздохнула. — Зачем всё это, я не понимаю? Я никогда не ездила дальше Лица, ну куда мне сейчас?
На причале пахло рыбой, духами и потом. Гомонящая толпа сновала в обе стороны. Отовсюду слышались крики и смех, а чайки точно вторили людям.
— Надо подумать о своём здоровье, — строго ответил Рейн. — К тому же в Лице сейчас неспокойно, и мало ли что ещё случится.
— Хороший мальчик, — Агни расплылась в улыбке. — Мало кто заботится о своих родителях. Это я его так воспитала, — старушка потрясла в воздухе морщинистой рукой и горделиво улыбнулась.
— Поторапливайтесь. Первый гудок уже был, — сухо проговорил отец.
Мимо прошла женщина с двумя детьми. Платье, изящные туфли и улыбка, которой она одаривала всех вокруг, выдавали принадлежность к благородному роду. Рейн проследил за ней взглядом. Если бы всё сложилось хоть чуточку иначе, а последние десять лет стёрлись, на её месте и на месте детей могли быть мать, он и Кай.
Рейн настойчиво проговорил:
— Ты ещё успеваешь. Я взял твой билет.
Отец нахмурился.
— Я же говорил сдать его. Ни к чему мне эти твои роскоши. Я должен остаться здесь, где моя Церковь.
— Но не там, где твоя семья? — Рейн скрестил руки и уставился на отца. Они были одного роста и смотрели друг другу прямо в глаза.
