Рейн придвинул кресло, положил локти на стол и уставился в карие глаза Вира. Сейчас они казались почти чёрными.
— Что я думаю? Что вы сошли с ума. Вот и всё.
Рейн с отчаянием уставился на Аста. Сошли с ума — иначе не скажешь.
Но если не согласиться с планом, он лишится места в Инквизиции, окончательно потеряет Кая и никогда не загладит вину перед родителями. Какой-нибудь одинокий мальчишка снова пойдёт по коридорам Чёрного дома, когда посмеет постоять за себя. А какая-нибудь девчонка останется одна на улицах Канавы и вырастет с пустотой в сердце и отчаянием. Или другая всю жизнь будет одна, не на своём месте, потому что станет пешкой в чужой войне. А у кого-то и вовсе отнимут часть собственной души.
Рейн поднялся, подошёл к Кате и сел на подоконник рядом.
— А что ты скажешь?
Девушка ответила удивлённым взглядом и медленно начала:
— Я знаю, что это безумный план. В нём так много «но». Хотя все мы не становимся безумны, когда видим цель? Работаем целыми днями, идём, не зная отдыха, или ищем, не останавливаясь. И ни за что не отказываемся рискнуть ради этой цели. Вот и сейчас так же. Мы хотим побороться за самих себя, и разве это не единственная борьба, которая стоит того?
Ката положила руку рядом с ладонью Рейна, но так и не дотронулась до неё.
— Я очень боюсь, только не за себя, а за всех вас — мою семью. Чтобы защитить вас, я делаю то, что ради себя не стала бы. Пусть у меня нет демона, но я знаю, что он говорил бы мне поступать именно так.
Рейн глянул на Аста. Демон с чувством выкрикнул:
— К чёрту Совет! К чёрту тех, кто унижал, отнимал, врал, топил. Пора платить по счетам. И не тебе, а им. Они задолжали всей Кирии.
Рейн несколько раз кивнул в такт этим словам.
Ката посмотрела на него таким понимающим, материнским взглядом, что стало не по себе. Этот взгляд подбадривал и вселял уверенность. Неужели она верила в успех этой авантюры и в Рейна?
Он посмотрел на Вира и сказал:
— Я не верю в этот план, вот и всё. Я готов помогать, но не стану разделять безумства, — в голосе послышалась горечь, — профессор. И тебе я тоже не верю.
Вир хотел что-то возразить, как дверь резко распахнулась.
Вальяжным шагом зашёл толстяк в тёмно-зелёном бархатном костюме, опиравшийся на трость, следом — худощавый мужчина в чёрном. За ними ещё четверо: высокие, крепкие и отчаянные — таких головорезов было много в Канаве.
Двое из них толкали Кая и Адайн со связанными руками перед собой. Они с силой надавили им на плечи, заставляя опуститься на колени. К вискам приставили револьверы. Кай был спокаен и криво ухмылялся, лицо Адайн исказила ярость — казалось, она и зубами вцепится в руку, удерживающую её, если дотянется.
Рейн потянулся к кинжалу, и сразу ещё один револьвер уставился ему в грудь.
— Но-но-но, парень, — произнёс толстяк. — Я всё вижу, руки вверх!
Рейн прикинул: если выхватить кинжал, вонзить его в горло того, который держал Кая, забрать револьвер, брат сразу поднимется, толкнёт…
Рейн медленно поднял руки. Он не был готов так рисковать — слишком мало места, слишком много переменных факторов.
— Дар Крейн, — пренебрежительно проговорил Вир и встал.
И этот толстяк — сын У-Крейна, главы торговой гильдии? Один из королей Канавы?
Рейн скривился и ещё раз оглядел комнату: если не браться за нож, а сразу выхватить… Каким бы смешным ни был толстяк, сила пока на его стороне.
Тот сложил руки на пузе и ухмыльнулся.
— Так-так-так, все в сборе. Главная помойная крыса поджала лапки.
Он подошёл к Каю, потрепал по волосам и резко ударил тыльной стороной руки по щеке. На ней стал медленно проявляться красный след от массивных перстней на жирных пальцах. Кай сплюнул и улыбнулся во весь рот. Десны алели от крови.
Толстяк склонился над Адайн и прошипел:
— А вот и крыса-подружка. Что, если связать лапки, не многое ты можешь со своей чёртовой магией?
Он хохотнул и прищурился, глядя на Вира.
— Воспитал себе крысят и думаешь, они будут выполнять за тебя грязную работёнку?
Толстяк развернулся и сделал шаг к Кате. Рейн придвинулся к ней, готовый прикрыть плечом.
— О, шлюха Вира. Говорят, ты не терпишь прикосновений. Как же ты обхаживаешь его? Или некоторых мест это не касается?
Вир резко дёрнулся. Один из подручных загородил ему дорогу.
Рейн сделал шаг к толстяку.
— Ну а ты у нас кто? Новый крысёныш?
Толстяк стоял на правильном расстоянии: быстрый прямой удар в лицо, затем снизу в челюсть — он тут же упадёт. Или подсечь под колено и накинуться сверху. Рейн поймал взгляд Адайн и сделал едва заметный шаг назад. Надо подумать о ней и о Кае. Он не знал, на что способен Дар Крейн.
Худощавый в чёрном шагнул вперёд и лениво произнёс:
— Отойди, Гиро, хватит этих представлений.
— Что тебе надо, Дар? — спросил Вир.
Так вот он, этот Дар Крейн. Аст оскалился.
Дар уселся в кресло напротив Вира, закинул ногу на ногу и поправил галстук. Из-под манжеты рубашки показалось запястье, покрытое тёмными татуировками.
— Не люблю я крыс, а их в моём городе развелось слишком много.
— В твоём? — послышался смех Кая.
Дар запрокинул голову и рассмеялся в ответ.
— А что, в твоём?
