– Мы оставили вам поесть, – говорю я. Ханни молча выгибает бровь и принимается за пиццу.
– Просто чтобы вы знали: папа отменил мою поездку, – сообщает она после паузы. – Впрочем, это пустяки. Я лучше останусь здесь, с Шэем. Папа будет звонить завтра утром после завтрака. Он намерен поговорить со всеми вами.
– О чём? – недоумевает Саммер. – У него нет привычки звонить нам.
Ханни пожимает плечами. В её взгляде мелькает боль, но это успеваю увидеть только я.
– У него новая работа, – равнодушно говорит она, – и он собирается сам сказать вам об этом. Между прочим, я не очень-то и рвалась в этот дурацкий Лондон.
Ханни хочет склонить голову на плечо Шэю, но он как будто не замечает этого и тянется за сосисками.
– Ну, девчонки, рассказывайте, как прошёл праздник. Справились без меня?
– Всё было супер! – охотно делится впечатлениями Саммер. – Конечно, пришлось попотеть, зато мы распродали все конфеты, а заказов мама и Пэдди набрали по меньшей мере на месяц вперёд.
– Я сделала сто тысяч предсказаний, – подхватывает Скай. – И шоколадный фонтан, и кафе пользовались бешеной популярностью.
– Наши фото напечатают в газете! – прибавляет Коко. – Мы все нарядились шоколадными феями, если помнишь.
– Вот как? – смеётся Шэй. – Вы уж не забудьте меня, когда прославитесь.
Ханни со смехом обнимает его за талию, однако Шэй мягко высвобождается. Он так явно сверлит меня взглядом, что мне приходится отвернуться. Подняв глаза, я наталкиваюсь на озадаченное лицо Ханни, словно она что-то упустила и не сообразит, что именно. Внутри меня разливается едкая горечь вины.
Если присмотреться повнимательнее, то станет ясно, что в отношениях Ханни и Шэя наметилась глубокая трещина, которая грозит развалить их полностью. Мысль об этом заставляет меня испытывать страх, надежду, угрызения совести и миллион других эмоций одновременно, особенно сейчас.
Ханни протягивает Шэю кружку лимонада, а он мотает головой и вместо этого пьёт газировку. Пицце с грибами он предпочитает пепперони, пончикам – шоколадные кексы, орешкам чипсы. Что бы Ханни ему ни предлагала, он делает иной выбор, а когда она гладит его по руке или ерошит чёлку, Шэй отстраняется, делая вид, будто увлечён разговором. От Ханни это не ускользает.
– Просто не верится, что отец посадил тебя под домашний арест, – пытается она привлечь его внимание. – Это уж слишком! Разве у тебя не может быть личной жизни?
– Видимо, нет, – вздыхает Шэй. – Он считает, что я слишком много времени провожу в Танглвуде.
– Так и есть, – смеётся Скай. – Ну и что? Мы не возражаем. И что за глупости говорил твой папа насчёт поздних загулов? Ханни возвращается домой максимум в одиннадцать, а к полуночи даже Пэдди с Шарлоттой уже спят. Непонятно, с чего он взял, будто ты бываешь у нас до двух часов ночи…
Шэй виновато косится на меня. Ханни перехватывает его взгляд, и её глаза темнеют. Подозрения не дают ей покоя; рано или поздно она всё поймёт.
– Говорю же, мой отец – чокнутый. Выдумывает что зря, – с наигранной небрежностью говорит Шэй. – Что мне тут делать по ночам – бродить между деревьями? Вы все спите, ну и, откровенно говоря, очагом культуры окрестные деревни не назовёшь, так ведь?
– Так, так, – хохочет Скай, – и всё равно наши места мне нравятся. Кстати, Шэй, на прошлой неделе Черри интересовалась пиратскими пещерами. Я сказала ей, что ты больше всех знаешь о пещерах и устраиваешь экскурсии для туристов.
Лицо Шэя загорается радостью; улыбаясь во весь рот, он обращается ко мне:
– Да я только сегодня там был, возил толпу туриков на байдарках. Черри, я свожу тебя туда в любое время, только скажи!..
Шэй растерянно умолкает, и я осознаю, что на этот раз его необычное рвение заметила не только Ханни. Шэй покрывается красными пятнами и прячет взгляд за чёлкой, ощутив внезапную неловкость.
– Я имею в виду когда-нибудь потом, – пытается исправить положение он. – Если получится…
Слово – не воробей.
Я съёживаюсь под взглядом Ханни и даже не дышу. Может, если я замру, то превращусь в невидимку? Ох, нет. Ханни переводит взор с Шэя на меня и догадывается о том, в чём я боялась себе признаться: Шэй неравнодушен ко мне.
Чтобы понять это, большого ума не надо. Будь он любым другим парнем, не имей в подружках сногсшибательную красавицу, которая, ко всему прочему, приходится мне сводной сестрой, я бы давно просекла, в чём дело, решила бы это уравнение с двумя известными. Что ж, математика мне всегда плохо давалась.
Если я нравлюсь Шэю так же сильно, как он мне, значит, моя самая заветная мечта и худший кошмар сплелись воедино. Правда, в эту самую минуту отвратительное сосущее чувство под ложечкой подсказывает мне, что на первое место выйдет кошмар.
Ханни прищуривается и воинственно вздёргивает подбородок.
– Черри, – начинает она ледяным тоном, – помнится, ты как-то рассказывала мне о своём парне, который остался в Глазго и по которому ты страшно скучаешь. Так когда он приедет навестить тебя?
