Я задумываюсь над словами Шарлотты. Что, если взглянуть на вещи под другим углом, назвать ложь выдумкой, как посчитал Шэй? Творчество – это и в самом деле путь к выражению своих чувств, и, конечно, в этом нет ничего постыдного. Если я буду записывать свои истории, то когда-нибудь, возможно, даже смогу гордиться ими.
– Обязательно! – обещаю я Шарлотте. – Спасибо большое. Вы все так добры ко мне после того, как я лгала, совершала глупости и даже хуже, чем просто глупости… – Я поглаживаю сливочно-белые страницы блокнота и сглатываю готовые пролиться слёзы.
– Ваша влюблённость когда-нибудь да закончится, – говорит Шарлотта, – и поверь, Купидон иногда шутит злые шутки, выбирая цель для своих стрел. Вполне естественно, что ты не устояла перед обаянием Шэя, но кто знает, как долго продлятся ваши чувства? Ситуация, конечно, неловкая, но это отнюдь не конец света.
– Я боялась, что из-за меня всё погибло. Что я всё разрушила – ваши с папой планы на совместную жизнь, свадьбу, будущее…
– Ну, чтобы это разрушить, надо постараться, – успокаивает меня Шарлотта. – Кроме того, мы дали друг другу обещание.
– Они назначили дату свадьбы, – шепчет Ко ко. – Первое июня. Мы все будем подружками невесты.
– И я?..
– Ну разумеется, и ты, Черри! – восклицает Шарлотта, а потом делает паузу и, вздохнув, продолжает: – Я очень сожалею, что тебе пришлось лгать ради того, чтобы освоиться, но, думаю, я понимаю, что послужило тому причиной. Со стороны могло показаться, что мы заняты только собой, вращаемся исключительно в собственном кругу, да и Ханни осложняла тебе жизнь с самого приезда. Понятное дело, ты растерялась, почувствовала себя чужой. Однако тебе нет нужды притворяться кем бы то ни было. Прошу тебя, расслабься, будь естественной, будь… одной из нас.
– Скоро мы станем настоящей семьёй, – подбадривает Скай. – Вот увидишь.
– Мы уже настоящая семья, – поправляет её Шарлотта. – Штамп на бумаге ничего не меняет, главное – любовь и забота.
Я хочу быть частью этой семьи и надеюсь, так и выйдет. У меня есть любящий папа, новая мама, которая готова варить для меня суп из помидоров и базилика, выращенных на домашнем огороде, и, если хорошенько поразмыслить, этот суп гораздо вкуснее консервированного. У меня целая толпа сводных сестёр, и три из них ничего не имеют против меня, я им даже нравлюсь. Они знают, что я не идеал и совершила кое-что плохое, даже ужасное – увела парня у их старшей сестры да ещё напугала всех до полусмерти. Ну да, они осуждают мои поступки, однако при этом не отказываются общаться со мной. То есть я так думаю.
Есть и четвёртая сестра, которая возненавидела меня с первого взгляда и ненавидит до сих пор, но можно ли её в этом винить? На месте Ханни я бы питала те же чувства. Мне хочется попросить у неё прощения, объяснить, что я сопротивлялась, гнала от себя мысли о Шэе, только вряд ли она мне поверит. Надо бы сказать ей, что я сожалею, но… это не так.
Зачем обманывать? Я не выбирала Шэя, и он не выбирал меня, так получилось само собой. Любовь подобна природной стихии, она сильнее человека и, бывает, вызывает смерч или шторм, а потом насмехается над нами, глядя, как мы барахтаемся, пытаясь выжить.
– Шэй посажен под домашний арест до конца каникул, – шёпотом сообщает Скай. – Видела бы ты вчера его папу! Он кричал, ругался последними словами, а потом сел у нас на кухне и заплакал, а мама Шэя сказала, что он слишком суров к сыну, а мистер Флетчер ответил, что, пожалуй, она права.
Может быть, теперь Шэю станет легче общаться с отцом? Очень на это надеюсь.
Из дома я выхожу уже в сумерках. Сажусь у пруда, бросаю щепотку корма Пирату. Пять золотых рыбок подплывают к поверхности, шевеля хвостами, и энергично набрасываются на угощение, поднимая небольшие брызги. Поначалу я не отличаю Пирата от остальных. Всё меняется, приходит мне в голову мысль, но иногда перемены – это к лучшему. У моей одинокой рыбки появились друзья, просторный пруд с кувшинками и новое будущее.
– Скорее всего, Шэя я теперь увижу только в сентябре, – обращаюсь я к Пирату, – когда начнутся занятия в школе. Интересно, что меня ждёт? Новый класс, новая школа, а из знакомых – только Ханни. Я сразу сделаюсь жутко популярной личностью, да? Впрочем, как всегда.
Пират выныривает из-за кувшинки и хмуро взирает на меня.
– Шэй тоже там учится, – вздыхаю я. – Так что совсем в одиночестве я не останусь.
Я встаю и направляюсь в гущу деревьев, к цыганской кибитке, но напоследок оборачиваюсь и бросаю взгляд на Танглвуд-хаус. Там, в башенке, на подоконнике виднеется худенькая фигурка. Слабый ветерок колышет длинные, как у Рапунцель, золотистые волосы. Принцесса Ханни ждёт своего принца, который уже не придёт. Она смотрит в мою сторону, потом проводит рукой по глазам и шире распахивает окошко. На секунду мне кажется, что сейчас она окликнет меня, задаст вопрос или обругает, однако в руке Ханни мелькает что-то блестящее.
