Высокий старик молча поднялся с лавки. Подошёл к гостям и стал пристально рассматривать. Каждого. Долго. Вдумчиво. Будто в самую душу хотел заглянуть…
— Полинка постаралась, — сморщенная, мозолистая рука сжала плечо Березина.
Сергей выдержал взгляд хозяина, не проронив ни слова.
— Лицо… Болит?
Сергей поморщился.
— Сейчас… — старик провёл рукой около лица Березина, прошептал что-то и… боль отступила. — А теперь как?
— Как рукой сняло, — усмехнулся тот.
— Вот и хорошо… Галинка, — провёл старик ладонью по щеке Кристины. — Гришка! — Наклонив голову, он вцепился взглядом в Елизара, — вылитый. Что его из реки тащил, что тебя.
— Вы! — Елизар оживился, ткнув пальцем в неизвестного. — Вы меня из реки выдернули! Когда… черти меня за ноги на дно тянули.
— Черти тянули! — хмыкнул старик. — Ты сам себя тянул. Жизнь свою едва не пропил, бестолочь… — костяшки пальцев стукнули Елизара по лбу, да с таким звонким щелчком, что Марина не выдержала — прыснула от смеха.
— Петькин смех, — старик печально улыбнулся, взял Марину за руку, заглянул девушке в глаза. — Ну, что ж, гости дорогие, прошу, — он сделал широкий жест рукой, приглашая к столу.
Они сели, с удивлением осматриваясь и ничего не понимая.
Что за старик? Куда они попали, во что вляпались… в очередной раз?
В полной тишине старик вынул каравай из печи и поставил на стол. Положил сверху масло. И тут же на столе появились плошка со сметаной, большая миска пшённой каши, крынка с молоком, чашки и тарелки.
— Да тут пир на весь мир! — На пороге появилась востроносенькая старушонка в зелёном халате. — Всех собрал. А про меня забыл?
— Я вас знаю… — Кристина уставилась на старушку. — Вы… Вы же соседка моя…
— Ха-ха-ха! — Скрипучий смех растворился вместе с образом старушки у всех на глазах.
— Ты, вот что, кикимора, хлеб со сметаной бери да ступай в своё болото.
Дед Матвей отрезал ломоть хлеба, сметаны густо сверху положил, поднял над головой. Хлеб исчез.
— Никакой благодарности! Никакой! — раздался обиженный голос из пустоты. — Как девицу сюда заманить, так…
— Ступай, говорю! — оборвал её речь старик.
— Ну, и уйду! — фыркнула та.
Двери хлопнули и в избе наступила тишина.
— А как Вас зовут, дедушка? — решилась на вопрос Марина.
— Матвей. Что ж, гости дорогие, — обвел он смеющимся взглядом застывшую от удивления компанию, — вижу вопросов у вас много, — уселся хозяин во главе стола. — Чуть позже потешу ваше любопытство, а пока не стесняйтесь. Поесть вам надо.
И только он это сказал, чёрный кот зашипел, выгнув спину. Шерсть на загривке встала дыбом, глаза сверкнули жёлтым огнем.
— Что, Васька? — нахмурился старик.
— Чужой!
— Чужой, говоришь? — Матвей встал и подошёл к окну.
— Ба, а ба? Расскажи о китоврасе!
Матвей просил о том не каждый день. Впятером они часто играли в «Китоврас, открой врата!». Старушка снимала с седой головы гребешок, а дети его прятали. Кто найдёт, тот идёт к «китоврасу» Матвейке.
Мальчик пристраивал себе на голову оленьи рога из промасленной бумаги, нос мазал углём. Кто принесёт ему бабушкин гребень, да произнесёт волшебные слова — тот пройдёт в «Навь», под накрытый одеялом стол. Избранный отыщет сокровище — конфеты в ярких обёртках.
Матвейка любил зимние праздники! В доме пахнет медовой коврижкой, мороз щиплет нос и щёки, вот только приезжали они зимой в деревню с друзьями не часто. На его уговоры родители поддавались, только если зима не слишком морозная и снежная. До Чурмилкино путь не близкий.
Бывало, Матвей своих уговорит, вот как сейчас, а друзей в деревне нет — не приехали. Тогда они с бабушкой разговаривали чаще и подолгу — заняться-то без друзей внуку всё одно нечем, вот бабушка и рассказывала сказки, а ему большего и не надо, очень он любил такие вечера!
— Ладно, расскажу. Слушай, Матвейка. Черныша вон к себе под одеяло пусти — вместе теплее. Черныш мурчит, песню поёт, сказку приманивает. Чёрные коты — особенные. Это только так кажется, что они в темноте не видны. Это кому как. Для магии, к примеру, чёрный кот — всё равно, что маяк для корабля. Волшебство к нему так и тянется, щель зрачка ищет.
— Щель зрачка?
— Её. Ну, ещё, бывает, между ушами проскользнёт.
— Куда проскользнёт, бабушка?
— Ну, куда-куда… Куда ему, волшебству, надобно, туда и летит. В Навь. Правь. Иные миры для магии — что комнаты в избе. Каждая дверь на своём месте. Иначе начнётся хаос. Во всём порядок нужен. Понимаешь меня?
— Да.
— Это хорошо. Молодец. Так вот. Китоврас — стражник. Сторожит проход в иной мир.
— У ворот?
— Ну, можно сказать и так, а только ворота те не простые. Не стоят они на одном месте. Но появляются.
— А что нужно, чтоб они появились?
— Это, внучек, сразу и не расскажешь, что нужно. Трудно это. Очень трудно.
— Почему же трудно, бабушка?
