— Вы были… на той поляне?! — Орехов застыл, стараясь не шевелиться, чтобы не пропустить ни слова.
— Был.
— И вы действительно все исчезли? Но куда!? Что с вами произошло? Что это был за обряд, который видел Отто!? — Дмитрий вскочил со стула.
— Да сядь ты, сядь… — усмехнулся Матвей. — Был обряд. Не простой. Колдовской. — Он замолчал, окунувшись в воспоминания.
— А можно поподробнее? В деталях? — Орехов заглянул Матвею в лицо.
Старик молчал.
— Расскажите, что произошло тогда в лесу, — поддержала Орехова Кристина. — Вы ведь… об этом хотели нам рассказать?
— Послушайте, дедушка, как вас там… Я не из простого любопытства расспрашиваю! — воскликнул Дмитрий. — Не знаю, как этот... Как эта вещь оказалась в вашей шкатулке, но это я! Я принес её сюда, понимаете? Она моя. Я нашёл это вместе с записками деда!
— Прадеда, — поправил кот разбушевавшегося гостя.
— Да какая разница!
— Что в тех записках про гребень сказано? — вдруг спросил дед Матвей.
— Только то, что прадед подобрал его на той поляне после того, как все исчезли. Я хочу понять, что это за предмет? Для чего он? И почему он светиться?
— Много у тебя вопросов, правнук Отто. Много. Ты не кипятись. Ну, что, Васька, как думаешь? — Матвей посмотрел на кота. — Расскажем?
— На поляну идти надо, — промурлыкал кот.
— Пойдём, Дмитрий, — старик взял украшенную лентами рогатину и направился к двери.
— А мы? Разве мы не пойдём? — Подал голос Елизар.
— Вы пока тут останетесь. Придёт и ваше время.
— Но как же так. Вы же обещали, — Кристина поджала губы, Сергей с Мариной так же требовательно уставились на гостеприимного, но не слишком многословного хозяина, который так быстро переключился на незваного гостя.
Всем стало немного обидного, они приехали сюда первыми, по словам деда Матвея, являлись правнуками его друзей, столько всего успели пережить, а их оставляют здесь. И как раз тогда, когда начинается всё самое интересное!
— Узнаете. Обязательно узнаете. Но позже. Отдохните пока. В избе тепло. Еда будет, как только захотите.
Дверь за Матвеем и Ореховым закрылась.
— А я? Меня забыли! — Васька подбежал к дверям. — Не хулиганьте тут без меня! — оглянулся он на пороге, и чёрное как ночь мохнатое облако исчезло, растворившись в воздухе...
Ты, мать-руда, жильная, железная, остановись, назад воротись. Как в пустом русле воды не стало, так бы тебя, мать-руда, не бывало. Летит ворон через море-океан, несёт нитку-шелковинку красную, как нитка оборвётся, в море-океан окунётся, утонет и захлебнётся, так и ты, кровь-руда остановись, уймись. Слово мой ключ, язык замок. Да будет так!
Они остались одни. Вчетвером в этом странном доме. В месте, где время течёт иначе. Где еда появляется, когда захочешь, исчезает грязная посуда, прислуживает хозяину кикимора… Один говорящий кот чего стоит! Шутит. Язвит. Ругается…
— Та-а-а-к, — Сергей хлопнул ладонями по столу и обвёл внимательным взглядом товарищей по несчастью (правильнее, наверное, будет сказать, жаждущих помощи не совсем обычной, но какая, в сущности, разница?). — Предлагаю сложа руки не сидеть.
— Чем займёмся? — Тут же отозвалась Марина.
— Мозговым штурмом, — нимало не колеблясь, ответили ей. — Итак, господа, что мы имеем на день сегодняшний? Первое — мы, все четверо, пустились в путь-дорогу не просто так, а по причине весьма схожих проблем. То есть мы ищем помощи. И не простой, а… скажем так, нетрадиционной. У меня — союзник. И я хочу от него избавиться.
Как только Сергей произнёс эти слова, шкатулка, в которой до этого лежал гребень (дед Матвей и Дмитрий Орехов унесли артефакт с собой), с треском раскололась на две части. Вспыхнули свечи. Конечно, это всех напугало. Но то ли сидящие за столом привыкли к странностям за всё это время, то ли настроены были более чем решительно, а только Марина, незаметно сжав руку Сергея под столом, продолжила:
— У меня — родовой бес. И я хочу от него избавиться.
Свечи погасли. Огонь в печи вспыхнул. Послышался зловещий скрип и… Всё исчезло. Свечи зажглись вновь.
— Я, — прошептал Елизар, вжав голову в плечи, — хочу от пьянства избавиться. Навсегда. Пойти работать. Мать не огорчать больше. Она ж, бедная, думает, я утонул. Материнская доля тяжела. Она любит меня просто так, сколько б я ни бузил, ни куролесил. Она хорошая. Заслуживает счастья. А ещё эти, — последнее слово Елизар прошептал беззвучно, одними губами, но все поняли, что он хочет сказать. — Чер-ти…
— Я не боюсь паранормальных вещей, — Кристина говорила, не отрывая взгляда от горящей свечи. — Скорее ищу встречи с неизведанным. Вернее нет. Не так. Вру. Я думала, что не боюсь и ищу. Когда эти вещи стали происходить по-настоящему, я… Так испугалась! Нет, правда. Знаете, никогда не думала, что я такая трусиха.
— Ты не одинока, — Сергей улыбнулся. — Я сам до чёртиков испугался… ой, прости, Елизар… и продолжаю это делать…
Все прыснули от смеха. От неожиданного признания молодой профессиональной ведьмы всем вдруг стало легче. Они почувствовали, что могут друг другу доверять.
