– Я по роду своей деятельности научился отличать, когда человек врет и когда говорит правду. Я прекрасно вижу, что Вы что-то утаиваете, не договариваете. Если Вы боитесь кого-то, то обещаю, что буду Вас защищать всеми доступными мне средствами, а они у меня есть.
– Вы серьезно заблуждаетесь. Мне нечего Вам сказать и нечего скрывать.
– Нет, Вы что-то скрываете, не пытайтесь меня обмануть. Если вы не хотите мне говорить правду, значит, у Вас есть на то серьезные причины. Я докопаюсь до этих причин. Если Вы причастны к смерти Ольги или знаете, кто убийца и не говорите, берегитесь. Я превращу Вашу жизнь в ад. Я все равно найду его, а параллельно разберусь и с теми, кто его укрывает.
Я не знала, что мне делать, я чувствовала себя в западне. Мало того, что я должна опасаться Арсения, так еще должна теперь еще опасаться и этого человека. Хоть Арсений, по отношению ко мне поступил мерзко, я не могла его сдать. По иступленному блеску в глазах, полицейского, я поняла, что он одержим жаждой мести, что он ни перед чем не остановится, и вряд ли будет действовать в рамках закона.
Андрей, задав мне еще пару незначащих вопросов, ушел. Уходя, он пристально посмотрел мне в глаза и сказал,– Учтите, я теперь буду знать каждый Ваш шаг и каждое Ваше слово. Если Вы со мной сейчас были неискренни, то глубоко пожалеете об этом. И не советую кому-нибудь говорить о нашем разговоре.
Он ушел, а я опять оказалась в одиночестве и тишине. По прежнему, не зажигая света, я сидела в темной квартире и раздумывала, как мне выбраться из этой ситуации. Я посмотрела на свой отключенный телефон, лежащий на тумбочке, и решила проверить, кто звонил мне за время его отключения.
Был один звонок от мамы и десять вызовов от Арсения. Я решили маме перезвонить, иначе она будет переживать и может приехать ко мне сама. Играть сейчас роль послушной дочери и выслушивать ее наставления и проповеди насчет своей неправильной жизни я была не в состоянии. Только я поговорила с мамой, и не успела отключить телефон, как позвонил Арсений. Я решила ответить.
Арсений стал упрекать меня, что я игнорирую его звонки.
– Ты, наверное, обиделась, что я не звонил тебе два последних дня. Но ты не думай плохого. Просто у меня сейчас очень большие неприятности. Понимаешь, виза уже готова, но вдруг у меня пропало несколько необходимых для выезда документов. Свидетельство о рождении и еще другие. Мне пришлось срочно съездить на родину, в Петербург, и сделать в загсе дубликат свидетельства. Потом пропали некоторые банковские документы. Теперь, мне надо все восстанавливать, иначе меня могут не выпустить из страны. Мне очень неприятно, что со мной происходят такие вещи. Я знаю точно, что все эти документы у меня лежали в отдельной папке дома, а теперь их нет. Кто-то не хочет, чтобы я уезжал в Америку и выкрал их. А кто это я не знаю. Вроде и врагов у меня нет.
– Так может быть, у тебя есть завистники? Зависть иногда опаснее ненависти.
– А ты умница. Да, есть пара, тройка друзей, которые могли бы подгадить. Тем более одному из них я давал ключи от квартиры, он спокойно мог сделать дубликат.
– Тогда срочно поменяй замки, чтобы опять ничего не пропало.
– Хорошо, обязательно. Послушай Валерия, а насчет того дела какие-нибудь новости есть?
Я услышала, как изменился его голос. И, не зная, для чего я это делаю, сказала.
– Приходил сегодня один полицейский, опять расспрашивал, не видела ли я там неподалеку мужчины с собакой.
– А что ты сказала?
– А что я могла сказать? Не видела никого.
В трубке наступила пауза. Потом Арсений спросил:
– Когда увидимся?
– Сегодня я не могу, ко мне обещали приехать родители,– соврала я.
– Да и я не смогу. Надо решать вопрос с замком. Давай завтра созвонимся и решим где и во сколько.
– Давай.
Мы попрощались. Я опять отключила телефон.
Чашка четвертая
Я сидела, обдумывая наш разговор. То, что Арсения не было в это время в Москве, никак не отменяет, того, что по его заказу могло быть нападение на меня. Человек, организующий преступление, чтобы отвести от себя подозрения может и уехать. Тон его разговора был привычный, правда особой теплоты не было, но и это не показатель. У человека полно проблем, ему не до вздохов и любезностей. Я сейчас и сама не могла понять, уверена ли по-прежнему в его причастности к нападению на меня или нет.
Потом я стала думать об Андрее. Что означают его слова, что он будет знать каждый мой шаг и слово? Организует за мной слежку, поставит прослушку?
А ведь есть еще и Вадим. Я сгоряча ему все рассказала и он теперь поневоле, стал свидетелем событий, поскольку знает всю правду об Арсении. Значит, и ему, так или иначе, грозит опасность. И кто меня за язык тянул? Как теперь расхлебывать эту кашу, непонятно.
И тут я вспомнила про чашечки. Сама разобраться в ситуации, в которой оказалась, я сейчас была не в состоянии. Я верила в могущество тех таинственных сил, которые мне дают советы, поэтому поспешила на кухню. Сварив и выпив кофе, я вслух сказала:
