— Не бойся, мы тебя развлечем, — пообещал Барыга, продолжая тащить Эдика.
— Век не забудешь! — подхватил Гига.
Как назло, улица впереди была пуста, и вскоре они оказались возле завода. Эдик похолодел. Над козырьком показалась голова обезьяны и испугано ойкнула. Барыга погрозил голове кулаком и втолкнул Эдика в какую-то подсобку. Вспыхнул слабый электрический свет.
— Вот мы и на месте! — сказали мужички, устраиваясь вокруг замызганного стола. — Присаживайся, в ногах правды нет.
— А где она есть, правда-то? — захихикал Шмыга.
— Правда в картах, — весомо произнес Барыга и вытащил из кармана засаленную колоду. — Перекинемся?
— Давай! — хриплым голосом сказал Эдик, чувствуя, что утратил всякую способность сопротивляться течению событий.
— На деньги, — прищурился Барыга.
— У меня нет… — растерялся Эдик, похлопав себя по карманам.
— Есть, есть! — пропищал Гига. — В кармане у него золотой! Давай, не жадничай, не по-пацански это!
Обалдевший Эдик вытащил из кармана золотую монету.
— Это дело! — сказал Барыга и извлек точно такую же. — Моя ставка.
— И моя! — сказал Шмыга, также швырнув монетку. Гига и Фига тоже извлекли по золотому.
— Сдавай!
Шмыга, лукаво подмигивая и ухмыляясь, быстро сдал карты.
— А во что играем-то? — просипел Эдик.
— В очко! — заявил Барыга и принялся считать. — Двадцать одно! — сказал он, победно оглядевшись.
— Двадцать, — грустно сказал Шмыга.
— Девятнадцать, — вздохнул Фига.
Все поглядели на Эдика. Эдик раскрыл карты.
— Одиннадцать… — сказал он севшим голосом.
— Бывает! — похлопал его по плечу Барыга. — Еще конок?
— Денег нет, — пожал плечами Эдик и беспомощно огляделся.
— А мы в долг поверим! Поверим, пацаны? Под запись, а?..
— Поверим! — закивали головами карлики.
Барыга извлек откуда-то авторучку и листок бумаги.
— Распишись, чтобы все было по правилам.
Эдик тупо повиновался, и игра началась.
Братку сразу повезло. Он выиграл кучку золотых, поставил снова и снова выиграл.
— А он везучий! — захихикал Шмыга.
Эдик выиграл в третий раз. Дрожащими руками он пересчитал золотые. Ставки все время удваивались, и потому кучка стала весьма внушительной.
— На все! — зажмурившись, сказал Эдик. — Кто будет сдавать?
— Ты и сдавай, — ухмыльнулся Барыга. Эдик медленно сдал карты.
— Двадцать одно! — объявил Гига и выложил карты на стол.
Эдик заглянул в свои и похолодел. У него было всего пятнадцать очков. Он раскрыл рот.
— Можешь взять еще одну, — любезно предложил Барыга.
— Но это же против правил! — возмутился Гига.
— Заткнись, пусть возьмет.
Все замерли. Наступила тишина. Эдик вынул дрожащими руками карту и раскрыл ее. Туз червей!
— Перебор! — захохотали мужики. — Ерунда, не расстраивайся. Бывает! Еще конок?
Сыграли еще кон. И еще… После очередного кона Эдик посмотрел на листок со своим долгом и начал медленно сползать со стула.
— Чего это он, мужики? — снова захихикал Шмыга. — Может, потерял чего?
Эдика водрузили на место.
— Ну что, отыгрываться будешь? — спросил Барыга. — Или как? Расплатиться бы надо!
— Сколько это… — спросил Эдик, заплетающимся языком. — По курсу…
— Да сущие пустяки, — махнул рукой Барыга, — сто штук зеленых! Ну для тебя-то это пустяк!
— Сто штук? Зеленых?! — повторил Эдик и снова попытался потерять сознание. — Это нечестно!
— Нечестно?! — Барыга неожиданно вскочил на стол и сунул под нос Эдику бумажку. — Подпись твоя? Твоя! Не найдешь деньги, пеняй на себя!
— В порошок разотрем! — потянулись к нему руки.
— С костями съедим!
— Голову отрежем! Отдадим на съедение Горынычу! Зальем ноги цементом и сбросим с моста в Калиновку!..
Эдик увидел перед собой горящие как уголья глаза, торчащие бороды, скрюченные пальцы… Утробно ойкнув, он вскочил на ноги, перепрыгнул через стол и рванулся к двери.
— Сроку тебе — три дня! — донеслось до него. — Иначе смотри!..
Выскочив на улицу, Эдик помчался, не разбирая дороги. Он бежал, охваченный древним иррациональным ужасом, пока не ткнулся носом в чью-то широкую грудь. Отскочив, хотел было снова продолжить свой путь, обрастая по дороге новыми страхами, но тут, к своему счастью, поднял глаза и увидел невозмутимого Евстигнеева, а рядом с ним человека с пиратской бородкой, высокого и худого как жердь.
— Ай-ва-вай! — сказал Эдик, подпрыгивая и тыча пальцем назад. — Авав! Вав, ававав!
— Это что это с тобой? — нахмурился Евстигнеев. — Неужели укол так подействовал? Или все-таки Потапыч? Вот видишь, — повернулся он к Шлоссеру, — человека утром укусил медведь, а к вечеру он уже спятил. И никакая медицина не помогла!
— Да не спятил я! — наконец-то отдышался Эдик. — На меня напали! Какие-то мужики! Маленькие такие, а ухватистые! Играть заставили в карты. Еле вырвался, во!
— Маленькие? — прищурился Шлоссер. — Бородатые такие?
— Во-во! — закивал головой Эдик. — Они! Бомжи какие-то!
— Э, нет, — сказал Шлоссер, покачав головой, — не бомжи! Это домовые из пластмассового цеха. И много ты им проиграл?
— Сто штук баксов! — как на духу признался Эдик.
— Приличная сумма. А расписку давал?
— Давал!
— Плохо дело. Значит, придется отдавать…
— А если закосить?
