— Карточный долг — дело серьезное, — заметил Шлоссер, — а заводские домовые — парни лихие. Им ведь закон не писан! Где хочешь достанут и с костями съедят.
— Как это? — не поверил Эдик. — Так не бывает!
— Ну не в буквальном смысле, конечно. Разорят. По миру пустят. Удачу отнимут, и вообще… Да у тебя ж деньги есть, отдай — и все дела.
— Сто тонн баксов! — ужаснулся Эдик — Откуда я их возьму?
— Ну не знаю, — пожал плечами Шлоссер. — Дело твое. Играть не надо было.
— Они меня заставили! — застонал Эдик. — Гипнозом, век свободы не видать!
— Это недоказуемо, — вмешался Евстигнеев. — И в конце концов, не так уж велика сумма. Ты здесь надолго? Ну так, может, повезет: клад найдешь! Здесь с древних времен кладов знаешь сколько зарыто? Не сосчитать!
— Ты человека с пути не сбивай! — строго сказал Шлоссер. Он внимательно посмотрел на Эдика и покачал головой. — Не видишь, парня всего трясет. Нака, хлебни! — И он протянул плоскую фляжку.
— Спирт? — с надеждой спросил Эдик.
— Ха! — сказал Шлоссер. — Буду я с собой спирт таскать! Тут кое-что получше. «Громовержец»! Настойка особого назначения. Пей, только дыхание держи.
Эдик выхватил из рук Шлоссера фляжку, в три глотка осушил ее… и тут же застыл как изваяние. Шлоссер взял у него фляжку.
— Ишь как забрало! — позавидовал Евстигнеев. — Помню, первый раз меня тоже хорошо проняло. Эй, расслабься! — Он ткнул пальцем окаменевшего Эдика.
— Ке-кере-ке-ке! — произнес Эдик, не разжимая челюстей.
Внезапно глаза его вспыхнули беловатым огнем, волосы под майкой зашевелились и встали дыбом, отчего шеф сразу потолстел. Попытались встать дыбом волосы и на голове, но, поскольку Эдик был брит наголо, зашевелились только корни волос, отчего по лысине пошли волны наподобие цунами.
— Привилось, — добродушно сказал Шлоссер, наблюдавший за Эдиком. — Сейчас отпустит…
И в самом деле. Через минуту Эдик расслабился и глубоко вздохнул.
— Вот это да! — сказал он. — Крепкая вещь! Забористая. Наверное, двойной перегонки?
— Ни капли спирта, — строго сказал Евстигнеев. — Чистое растительное сырье!
— Значит — дурь, — убежденно заявил Эдик. — Травка! Я так и подумал!
— Он решил, что это наркотик, — улыбнулся Шюссер.
— Вижу, — кивнул Евстигнеев и, повернувшись к Эдику, сказал: — Это не наркота. Это что-то вроде кофе или чая. Бодрит. Прочищает мозги. Тонизирует…
— Точняк! — воскликнул Эдик. — Все прочистило! Вместе с мозгами! Здорово-то как!
— Вот теперь ступай домой, — сказал Шлоссер, — и больше домовым не попадайся, не то совсем пропадешь.
— Мне не домой надо, — неожиданно вспомнил Эдик. — Я главного механика ищу.
— Главного механика? — переспросил Шлоссер. — Так это я! А что случилось? А… ты, наверное, по поводу вживления телевизионной аппаратуры в голову? Чтобы программы прямо в башку принимать? Это завтра.
— Нет! — тихо сказал Эдик. — У меня конфиденциальный разговор!
Шлоссер почесал затылок:
— Ненадолго? Время-то уже за полночь!
— Минут пятнадцать, — сказал Эдик. — Зуб даю!
— Ну хорошо, — кивнул Шлоссер, — пойдем ко мне.
Подойдя к дому, Шлоссер свистнул, и калитка немедленно распахнулась. На пороге стояло манекеноподобное существо и помахивало суковатой дубинкой.
— Гаврила слушайся! Гаврила открывай! Сахарок дай!
— Держи, — сказал Шлоссер, проходя во двор. Эдик ринулся следом. Гаврила с сомнением взвесил в руке дубину, но гостя пропустил.
Эдик зашарил глазами по двору и тут же обнаружил летающую тарелку. От аппарата исходило чуть заметное фиолетовое свечение.
— Не обращайте внимания, — сказал Шлоссер. — У меня здесь много всякого разного. Работа такая.
— Вижу! — кивнул Эдик, облизываясь длинным шершавым языком.
Шлоссер прошел на кухню. Эдик и Евстигнеев — вслед за ним.
— Синхронизатор перегрелся, — объявил Шлоссер, открывая какую-то дверь и громко щелкая невидимым прибором. — Вы как к радиации относитесь?
— Не знаю! — пожал плечами Эдик.
— Ну и хорошо. Ни к чему такие вещи знать, — обрадовался механик. — Меньше знаешь, крепче спишь. Скажи я вам, что вы хватанули супердозу, так вы потом и не заснете.
— А я что, хватанул? — побледнел Эдик, медленно поднимаясь со стула
— Чепуха! — махнул рукой Шлоссер — «Громовержец» пил? Значит, все в порядке! Подумаешь, пятьдесят рентген!
— Скажите, а это много? — забеспокоился Эдик. — Я слышал, что радиация сказывается на мужском достоинстве!
— Сплетни, — лениво возразил Евстигнеев. — На мужском достоинстве сказывается женское непостоянство.
— Не понял? — сказал Эдик.
— Это сложный вопрос, — пояснил Евстигнеев, — сразу не разберешься.
— Радиация полезна, — вмешался Шлоссер, — она как фосфор. От нее организм светится. Получается экономия электроэнергии. Лампочки не надо.
— Ну в смысле экономии, это я согласен, — кивнул Эдик, — но здоровье-то портится!
— У современного человека, живущего в двадцать первом веке, не должно быть здоровья, — заявил Шлоссер. — Впрочем, и нездоровья тоже. Нужна функциональность!
— Это как у робота, что ли? — догадался Эдик.
— Правильно мыслишь! Какое у робота, к черту, здоровье? А живет себе и ни на что не жалуется, потому что болеть нечему.
