— Ваше поведение неприемлемо, милый мой мальчик, и я…
— Как видно, моя дружба с Гарри Поттером несколько подпортила мою репутацию в ваших глазах, — грубо перебивая её, продолжил говорить он, в то время как по его губам расплывалась недобрая усмешка. — Что ж… все же я очень рад, что вы спросили, мэм, — встретившись с ней взглядом, Том чуть подался вперед, и в его карих глазах, казалось, на миг полыхнули алые искры: — Я с удовольствием поделюсь с вами всеми подробностями. Пожалуйста, слушайте меня очень внимательно.
Глаза профессора расширились от удивления и гнева из-за подобной фамильярности, она уже собралась поставить заносчивого мальчишку на место, когда вдруг осознала, что больше не может ни пошевелиться, ни заговорить. На смену злости пришел страх, который постепенно перерастал в панику, когда Амбридж заметила алые отблески в глазах студента. Но осознать в полной мере, что именно происходит, она не успела. Мир будто заволокло пеленой и всё, что в нём осталось, это ледяной взгляд красных глаз и тихий вкрадчивый голос, который будто обволакивал её, впиваясь ядовитыми когтями в сознание, сковывая и подавляя волю. Этот голос отравлял все её мысли и чувства, ломая и перекраивая их во что-то иное. Ее губы зашевелились, будто сами собой, когда она, продолжая против воли улыбаться, медленно кивнула:
— Конечно, мистер Арчер, у вас весьма любопытный подход.
— Вы так считаете? — мягко спросил в её сознании этот чужой завораживающий голос.
Она хотела было спросить, о чем он говорит, но вместо этого, удивляясь себе, лишь снова утвердительно качнула головой.
— О, безусловно-безусловно! Не вижу ничего плохого в вашем клубе.
«И ведь правда, — вдруг подумала Амбридж, — что плохого в этом клубе?»
Чудесный мягкий голос уже не казался пугающим и властным, напротив, он звучал так уверенно и спокойно, что ему нельзя было не верить.
— Это совершенно безобидный клуб, — заверил её этот голос.
— Совершенно безобидный, — согласилась она.
— Мы не делаем ничего предосудительного, — продолжил говорить он.
— Конечно, не делаете, — уверенно кивнула Амбридж.
Как можно не верить этому голосу? Этот голос знал всё. И говорил этот голос чистую правду.
— Вы лично утвердите состав клуба, — добавил он. — Прямо сейчас.
— Я прямо сейчас лично утвержу состав, — решила она.
Её руки зашевелились, когда она подтянула к себе один из свитков, развернула его и, взяв перо, обмакнула в чернила.
— Цели и деятельность клуба не вызывают и не вызовут у вас никаких подозрений, — пообещал голос, и она, доверчиво улыбаясь, поставила свою подпись на пергаменте.
— Не вызывают и не вызовут у меня никаких подозрений, — убежденно сказала Амбридж.
Свиток пергамента исчез из-под её пальцев, когда обладатель голоса забрал разрешение.
— При желании вы можете посетить наши собрания, чтобы лично убедиться, что мы не делаем ничего предосудительного.
— Я с удовольствием посещу ваши собрания, чтобы лично убедиться, что вы не делаете ничего предосудительного, — пообещала она.
— Я очень рад, мадам Амбридж, что мы с вами нашли общий язык, — довольно заключил голос.
— Вы очень приятный и вежливый молодой человек, мистер Арчер, — улыбаясь, сказала Долорес. — Могу ли я еще чем-то вам помочь?
— Пока нет, — голос, казалось, становился все дальше. — Но, я надеюсь, в дальнейшем вы будете счастливы посодействовать мне, если я попрошу вас.
— Я буду счастлива посодействовать вам, мистер Арчер, — закивала Амбридж. — Не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью.
— Чудно, — заключил голос.
И вдруг туман, заволакивающий сознание отступил. Долорес часто заморгала, несколько растерянно взглянув на стоящего напротив слизеринца, который наблюдал за ней с легкой улыбкой на губах.
— Вы хотели что-то ещё? — уточнила она.
— Нет, мэм, вы мне очень помогли, благодарю, — вежливо ответил Арчер и, пожелав ей хорошего дня, вышел из кабинета, прихватив с собой все свои свитки.
Несколько мгновений Амбридж рассматривала закрывшуюся за ним дверь, после чего вернулась к своей работе, размышляя о том, как это приятно, что в Хогвартсе есть студенты, которые с таким уважением относятся к Министерству магии и так ответственно подходят к распоряжениям министра Фаджа.
Оказавшись в коридоре, Том скривился, помассировав пальцами виски. Подобное вторжение в сознание было полезным инструментом легилименции, но отнимало слишком много сил и жутко выматывало. К тому же работал этот трюк далеко не на каждом человеке. Слабовольные, узколобые фанатики вроде Амбридж или обозленные вспыльчивые идиоты, наподобие Ренклифта, легко поддавались внушению, стоило лишь слегла спутать и подменить их мысли и чувства, но на личностях более умных и целостных это, увы, не работало. А если и работало, то лишь отчасти, чтобы перенаправить поток мыслей, запутать или подтолкнуть к неверным решениям.
Как Блэка.
