Несколько секунд он боялся даже пошевелиться, перебирая в уме хаотичные обрывки воспоминаний, которые с каждым мгновением становились всё более тусклыми и туманными. Прижав ладонь ко лбу, он медленно сел, опираясь рукой о подушки, на которых уснул, медленно выдохнул, стараясь успокоиться, и тогда он почувствовал это — пристальный взгляд, от которого волосы на затылке встали дыбом. Гарри отнял руку от лица и замер. В шаге от него, неотрывно наблюдая за каждым его движением, сидел его светловолосый двойник. Шумно втянув носом воздух, Поттер отшатнулся, врезавшись спиной в стену, не смея оторвать взгляда от лица, которое было так похоже и одновременно не похоже на его собственное. В серебристо-зеленых глазах царило безграничное спокойствие, когда двойник медленно поднял руку, приложив палец к губам.
— Осторожнее, дитя магов, — его потусторонний, бесстрастный голос звучал будто из каждого уголка комнаты, — то, что ты разрушишь, невозможно будет восстановить.
— Ч-что? — Гарри моргнул, и в тот же миг двойник исчез, словно его и не было. В аудитории повисла тяжелая, удушливая тишина. Не смея пошевелиться, Поттер озирался по сторонам, ожидая, что светловолосый двойник может появиться вновь, но время шло, и ничего не происходило. Тогда, поняв, что больше не может здесь находиться, Гарри вскочил на ноги и, подхватив с пола свою сумку, бросился прочь из комнаты, оставляя позади воспоминания о своем сне и последовавшим за ним видении наяву.
*
Северус сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, занёс руку над дверью, чтобы постучаться, и замер. Нужно отметить, что собирался с мыслями он уже минут десять и всё никак не мог собраться. Потому что вломиться в чей-то кабинет, чтобы обвинить или обыскать — это одно, а вот войти в этот же кабинет, чтобы извиниться — уже совсем другое. Снейп не любил и не умел признавать собственную вину и просить за что-либо прощения. Да и нельзя сказать, что он часто чувствовал себя виноватым. Он и сейчас не особо терзался угрызениями совести. Просто считал нужным наладить вконец испорченные отношения. В конце концов, эта женщина в каком-то роде была лечащим врачом Поттера, а значит, сотрудничать с ней было выгодно. Успокоенный последней мыслью, Северус наконец постучал в дверь. Пару секунд по ту сторону царила тишина, после чего щелкнул замок и дверь распахнулась. На пороге, вопросительно взирая на него, стояла Эрмелинда Герхард.
— Добрый вечер, — сдержанно поздоровался Снейп, когда она так ничего и не сказала. — Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов.
— Это касается моего отца? — уточнила она.
— Нет.
— Тогда нам нечего обсуждать, доброй ночи.
— Подождите, — Северус поставил на порог ногу, не позволяя ей закрыть дверь, — думаю, нам всё же есть о чем поговорить.
— Я не в настроении обсуждать вашу паранойю, — холодно отрезала Эрмелинда. — Уходите.
— Это не займет много времени, — Снейп помрачнел. — Прекратите вести себя как обиженная школьница.
Она поджала губы, прожигая его сердитым взглядом, но всё же отступила, позволяя войти.
— Итак, — Эрмелинда прошла вглубь кабинета и прислонилась бедром к рабочему столу, скрестив на груди руки. — Чем обязана столь «приятному» визиту?
Снейп неторопливо прошелся по кабинету, изучая расставленные на полках книги и сохраняя молчание, пока не добрался до стола целительницы, остановившись напротив неё.
— Я пришел сказать, что, вероятно, заблуждался на ваш счет, — сказал он, глядя ей в глаза.
Она чуть изогнула брови.
— И что бы это могло значить?
— Полагаю, лишь то, что моё отношение было чересчур предвзято, — невозмутимо пояснил Северус. — И это, возможно, вас возмутило или расстроило. Но, как вы понимаете, в сложившейся ситуации у меня не было иного выхода.
— За что конкретно вы сейчас извиняетесь, профессор? — хмуро уточнила Эрмелинда. — За то, что вломились ко мне в кабинет? Или за свое непрекращающееся хамство?
— Вы, кажется, неправильно поняли, — заметил Северус, смерив ее высокомерным взглядом, — я не извинялся.
— О, — невыразительно протянула она, — тогда о чем мы с вами сейчас разговариваем?
— О том, что ваши пресловутые обиды на меня не имеют под собой основания, — раздраженно разъяснил Снейп. — Мы на пороге войны и в таких обстоятельствах доверие кому попало может стать фатальной ошибкой.
— Мои… пресловутые обиды? — поперхнувшись, переспросила она, губы её подрагивали и кривились.
