— Именно это я и сказал, — чопорно заявил он. — Вы ведете себя, как ребенок, и я пришел сюда, так как считаю нужным обратить на это ваше внимание. И сейчас я говорю не только о том, что вы не желаете со мной даже здороваться, но и о том, что отгородившись от всех молчанием, вы не делаете себе лучше. Подумайте сами, вы одна в чужой стране, вам может быть страшно и одиноко, совершенно не стоит делать вид, будто вас всё происходящее не касается. Мы ведь уже убедились, что ни к чему хорошему это не приводит, и ваши неразумные, опрометчивые действия могли бы стоить вам жизни, если бы я не вмешался. В конце концов, мы все здесь взрослые люди, а ваше поведение… — он замолчал, в недоумении уставившись на неё, когда Эрмелинда Герхард, эта сдержанная, хладнокровная женщина, вдруг рассмеялась, и в этом смехе не было ни злобы, ни сарказма, ни горечи, лишь откровенное, искреннее веселье. — Что вас так рассмешило? — возмутился Снейп.
— Вы, — отсмеявшись, призналась она. — Точнее эта ваша жалкая попытка попросить прощения, — Эрмелинда улыбнулась. — Честное слово, вы меня бесконечно удивляете!
— Хм, вот как? — проворчал он, не разделяя её веселья.
— О, право же прекратите смотреть на меня так, будто я вас смертельно оскорбила! — снова засмеялась она. — Удивительный вы человек, профессор, — Эрмелинда покачала головой, разглядывая его возмущенное лицо. — Признаюсь, я сперва решила, что вас ко мне отправил директор Дамблдор. Думала, вы, скрипя зубами, будете из себя выдавливать фальшивые извинения, чтобы я сменила гнев на милость и присоединилась к этой вашей оппозиции. Но кто бы мог подумать, что вас приведет сюда собственное чувство вины и беспокойство за меня, а не приказ Альбуса.
— Нет у меня никакого чувства вины, — огрызнулся Северус. — Я ещё раз говорю вам: единственное, что меня сюда привело, это желание напомнить вам, что вы взрослая женщина, и мы с вами коллеги, в связи с чем, ваше нежелание как-либо взаимодействовать со мной, кажется ребячеством.
Эрмелинда продолжала с возмутительной доброжелательностью ему улыбаться.
— Так вот почему Гарри так вас обожает, — заключила она. — За всей этой шелухой из желчи и злобы прячется хороший человек.
— Вот только давайте не будем разбирать мои морально-нравственные качества, — скривился Северус, — я лишь хочу…
— Одного я не понимаю, — бесцеремонно перебила Эрмелинда, её улыбка чуть померкла. — Чего вы ждали, когда пришли сюда? Что я в слезах брошусь вам на грудь и буду скорбеть о своей разбитой жизни?
— Этого я как раз надеялся избежать, — проворчал Снейп. — Плачущие женщины ужасают меня больше взбешенного соплохвоста.
— Думаю, это всё от недостатка личного опыта, — насмешливо прокомментировала Эрмелинда.
— И всё же я крайне рассчитываю, что вы будете держать себя в руках, — пропустив её шпильку мимо ушей, угрюмо закончил мысль Снейп.
— О, поверьте, Северус, как раз это я умею делать превосходно, — она помолчала, с любопытством рассматривая его лицо. — Итак, — медленно протянула Эрмелинда, — мы с вами заключили, что вы очень добрый и очень заботливый человек, который не умеет просить прощения. Что дальше?
Снейп нахмурился.
— Дальше я вернусь в свои подземелья и буду искренне надеяться, что вы не выкинете очередную глупость, вроде последней вашей «блистательной» идеи вооружиться зельями и взять штурмом штаб Тёмного Лорда, — ядовито признался он.
— Вы слишком много времени проводите в компании детей, Северус, — мягко улыбаясь, заметила Эрмелинда. — Совершенно необязательно разговаривать со мной, будто мне тринадцать лет.
— Ничего не могу с собой поделать, раз именно так вы себя и ведете, — парировал Снейп, разворачиваясь, чтобы уйти.
— И всё же спасибо, — негромко сказала Герхард, глядя ему в спину, Северус замедлил шаг.
— За что, позвольте узнать? — не оборачиваясь, уточнил он.
— За то, что вам не всё равно, — спокойно призналась она.
Снейп не счел нужным отвечать, и лишь молча закрыл за собой дверь, страшно жалея о том, что вообще пришел.
*
Том отложил перо и со вздохом взглянул на Поттера, который вот уже минут тридцать без всякого выражения таращился в одну точку.
— Гарри?
— Хм? — он даже не взглянул на Арчера.
— О чем ты думаешь?
— Я… — Поттер повернул голову и как-то очень странно взглянул на друга. — На днях мне приснился очень непонятный сон, — медленно произнес он.
— О, — Арчер снова вернулся к своим исследованиям, явно потеряв интерес к разговору. — И что за сон?
— Мне приснились мои родители, — тихо сказал Гарри, не отрывая пристального взгляда от спокойного лица друга. — Мне снилось, что мы справляли Рождество. Во сне я учился на Гриффиндоре, враждовал со слизеринцами, а Рон Уизли был моим лучшим другом.
— Смахивает на кошмар, — насмешливо пробормотал Том, глянув исподлобья на Поттера, тот в ответ даже не улыбнулся.
