— Потому что, — с мрачной иронией сказал Кингсли, — как ты весьма точно отметил, он не дурак, чтобы раньше времени поднимать всех на уши. Увы.
— Такими темпами война закончится не начавшись, — прорычал Райнер.
— Не думаю, — Шеклболт отвлеченно почесал щёку и устало вздохнул, — боюсь, кровопролития в любом случае не избежать. Смена власти — дело грязное.
— Нужно что-то предпринять, — тихо сказал Маркус. — Если мы немедленно не начнем готовиться, будет слишком поздно.
— Тоже самое говорил Дамблдор ещё этой весной, — признался Кингсли.
— Он что-то делает? — Маркус вскинул на собеседника вопрошающий взгляд.
— То, что может, — Шеклболт скривился. — Сложно собирать силы для войны, когда министр магии помешался на мысли, будто Альбус хочет спихнуть его с насиженного места и плетет заговор.
— Нужно поставить его в известность.
— Кого?
— Фаджа, — Маркус задумчиво крутил в пальцах сигарету, которую так и не закурил. — Он должен понимать, что грядет катастрофа.
— Плохая идея, — заметил Шеклболт, Райнер вопросительно поднял брови. — Ты этим только усилишь его паранойю. Не ровен час, он во всех происшествиях обвинит Дамблдора.
— Кингсли, — Маркус вздохнул, — когда мы пришли на эту работу, мы брали на себя ряд обязательств, одно из которых включало в себя безоговорочную верность руководству. Мы не имеем права действовать за спиной министра, — он хмуро уставился на сигарету в своих руках. — Даже если он полный недоумок.
— А ещё мы клялись защищать население магической Британии, — жестко отрезал Шеклболт. — Что для тебя важнее, Маркус? Сотни невинных волшебников и ведьм? Или надутый, властолюбивый идиот, который готов всех погубить, лишь бы усидеть в министерском кресле?
— Кингсли, то, о чем ты сейчас говоришь, называется изменой…
— Изменой кому?! Мы что, ему присягали? Опомнись! Ты со своей субординацией сам себя с ума сводишь. Мы же не революцию планируем.
— Да? А как это, по-твоему, называется?
— Мы хотим защитить мирное население. Мы никого не свергаем и не устраняем, — Шеклболт устало помассировал переносицу. — Послушай, Маркус, если мы сейчас же не начнем действовать, то подвергнем опасности кучу людей, а ты, как последний баран уперся рогами в стену и не желаешь признать, что всё летит к черту. Тебя что, так волнует, останется ли Фадж на своем месте? Так я тебе скажу, что он и на этом свете вряд ли останется, когда Он нападет! Или что? Ты планируешь оставаться верным посту министра, кто бы этот пост ни занимал?
Райнер сумрачно взглянул на собеседника.
— Это нужно обдумать.
— Думай, — досадливо проворчал Кингсли. — Буду признателен, если ты своими мыслями потом поделишься со мной.
Маркус фыркнул и все-таки закурил, отгоняя злость и смятение.
— Ну а… — он бросил короткий взгляд на друга, — что слышно от магглов?
— Ничего нового, — Шеклболт откинулся на спинку кресла. — Похоже, твой священник — это просто священник. После визита к премьер-министру он уехал в какую-то Мерлином забытую дыру к северу от Лондона и с тех пор там сидит.
— И всё? — недоверчиво уточнил Райнер.
— И всё.
— Паршиво.
— Радовался бы лучше, — насмешливо хмыкнул Кингсли. — Хоть здесь никаких неожиданностей.
— Надеюсь, — выдыхая облачко дыма, пробормотал Маркус. — Очень на это надеюсь.
*
— Я думала, ты хочешь его убить.
— Так и есть.
— Тогда зачем его учить?
Нагини грелась у камина, свернув кольцами огромное тело, и смотрела на огонь, в то время как её хозяин расположился на диване, обложившись древними трудами по Тёмной магии и что-то сосредоточенно изучал, периодически делая пометки на пергаменте, лежавшем у него на коленях.
— Тебе не понять всей тонкости моего замысла, — отвлеченно сказал он.
— Мне порой кажется, что даже тебе всей тонкости твоего замысла не понять, хозяин, — задумчиво протянула Нагини. — Чему ты на самом деле его учишь?
— Ничему, — он хмыкнул.
— Ты же сказал, что учишь его.
— Да, я так сказал.
— Но на самом деле не учишь?
— Нет.
— А что тогда ты делаешь?
Волдеморт выдержал недолгую паузу, вчитываясь в свои записи, после чего отложил в сторону исписанный пергамент и насмешливо взглянул на свою собеседницу.
— Самое опасное заблуждение человека заключается в том, что он полагает, будто контролирует свою жизнь и поступки, — протянул тот. — Но на самом деле контроль — это иллюзия.
Нагини немного помолчала.
— Глубоко, — заключила она. — И непонятно.
— Что может понять жалкая рептилия, — с издёвкой усмехнулся Тёмный Лорд.
— Вас, двуногих, не поймет даже высший разум мироздания, — прошипела змея.
— До которого тебе далековато.
— Мой вид берёт начало от древнего рода великих Наг, — надменно заметила Нагини, — и драконов. А ты чем похвастаешься, человечек? Обезьянами?
— Маги к обезьянам не имеют никакого отношения, — презрительно скривился Волдеморт.
— А к чему имеют? — заинтересовалась змея, повернув к нему треугольную голову, в тёмных бусинах глаз отразился оранжевый отблеск пламени, Тёмный Лорд на миг задумался.
— Действительно, к чему? — протянул он, взгляд его сделался отрешенным и рассеянным, словно мысли его унеслись далеко от тихого кабинета, где грелась у камина исполинская змея.
