5.06.. Мы идем с Анной Ивановной и говорим о разном. С ней легко и просто. Она рассказывает, как упрашивала директора оставить меня в классе В и как она почувствовала, что во мне что-то есть. Директор ответил, что раз АИ во мне что-то нашла, значит, мы подружимся. Она родилась в 1916 году, значит, через 4 года пойдет на пенсию. «А что вы будете делать», – начала я. «Когда выйду на пенсию? – прервала она. – Читать». Она рассказала, что в детстве любила мыть посуду, играть с куклами, вышивать и шить. «А ты заметила, что моя дорога от школы до дома проходит среди деревьев? Идешь под ними, а они будто разговаривают с тобой». Мы дошли до желтого двухэтажного дома, окруженного деревьями, напротив Колхозного рынка. Здесь мы остановились. Она любовалась березой, росшей под ее окном. Потом, улыбаясь, посмотрела на малыша, который смешно улепетывал от матери. «Ты куда летом поедешь? В лагерь?» – «Не знаю».
8.06. Пришла на занятия по русскому к 11 часам (раньше не могла, у меня музыкальный кружок). Диктант уже все написали. АИ спросила, свободна ли я, и предложила проверить тетради. С пачкой тетрадей иду в класс. Вокруг меня собираются девочки и шумно обсуждают свои ошибки. Я заметила, что ко мне стали относиться вежливей. Проверенные работы занесла АИ в учительскую. Она благодарит меня. Вот чудная. Это я должна ее благодарить.
12.06. Часов в 12 пошла в читальный зал напротив учительской библиотеки. Робко спрашиваю журнал «Москва» №8 за 1965 год. С трепетом открываю первую страницу, третью и вижу: «Владимир Маканин «Прямая линия» роман». Еле дыша, читаю. «Мы – Костя и я – шли по вечерней Москве (неужели пишет о себе?)… «И даже сокрушаясь из-за моих частых ошибок, не сердились: «Ах, Володя! Как же это ты? (ну, конечно же, о себе!). На странице седьмой вижу его портрет и данные: «Владимир Семенович Маканин родился в 1937 году в г. Орске. В 1960 году окончил механико-математический факультет МГУ. Работает по специальности, учится на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Роман «Прямая линия» – первое произведение молодого писателя»… Красивый, они похожи с братом Павлом. Из страниц вырастал образ героя – шаловливый, взъерошенный, грязный, оборванный, немного воровал для матери, лежащей в больнице. А она говорила ему: «Учись, сынок, учись». Боже мой, это голос Анны Ивановны! «Вроде тебя рассуждают, – сердилась мама. – Им все глупости. Но ничего: это ненадолго. За вами опять идет замечательное поколение. Все вы на моих глазах росли. С седьмого класса по первый опять идут вдумчивые, серьезные, а главное – спокойные». Я представляла Анну Ивановну, говорящую эти слова сыну. Да, это ее голос!
14.06. Увидев меня, АИ улыбается и обнимает за плечи. «Ну как отдыхаем?» – «Ничего. А Володя Белов – это ваш сын?» – «Нет, это не автобиография», – отвечает она. «Значит, и вас в романе нет?» – огорчаюсь я. «Нет, – смеется она. – В Орске мы жили в Доме учителей, поэтому он написал об учительнице. Он пишет, что отец погиб на войне, а наш не воевал даже». «А какой фильм он выпускает?» – «Прямая линия», – ответила она. – Сейчас он заканчивает второй большой роман. Я читала его, и, судя по всему, он будет называться «Безотцовщина». А фильм будет немного автобиографичен»… Жаль, что Володя Белов – это не Володя Маканин. И все же учительница похожа на Анну Ивановну Маканину!
15.06. «Какие учителя нервные, – с состраданием сказала АИ, приобнимая меня около учительской.– Вот станешь учительницей, и поплакать придется, и покричать»… Вечером к нам домой зашла соседка – учительница Валентина Илларионовна из школы 52. По-моему, она неплохая. Они с мамой говорили о житейских делах. Я записывала в дневнике события дня на телевизоре, потому что свет на кухне зажигать не разрешили. «Ты что там пишешь? – вдруг спросила соседка. – Конечно, дневник. Уж я-то знаю». И, обращаясь к мамке, сказала: «Хорошая девчонка». «Все так говорят, – ответила она. – Я у нее читала дневник. Что она там пишет! В 5 классе влюбилась в учительницу, прямо такие страдания. Даже плакала из-за нее. В 7 классе Ольга Кирилловна не взяла ее в свой класс, так она ее разлюбила и влюбилась в Анну Ивановну». Я ушла на балкон и разревелась. «У каждого ученика есть любимая учительница, а у учителей – любимый ученик», – послышался мягкий голос. Мне показалось, Валентине Илларионовне было очень неудобно.
