– Давай так, красавица, – хмыкнул противный, останавливаясь возле бабулиной спальни, – ты перестаешь дурочку валять, говоришь, где спрятала дружка нашего и все. И аллес гут. Мы уходим, я даже дверь тебе новую оплачу. Клян даю.
Ага, ну конечно. Так я и повелась. Когда говорят правду, не смотрят на тебя, как на покойника. А именно приговор я увидела в голубых, близко посаженных глазах, противного типа. Такой убьет, не поморщится. «Шкаф» толкнул последнюю дверь и с ловкостью, так не вяжущейся с его телосложением, ускользнул в будуар бабушки.
«Ну, теперь точно все» – грустно подумала я, увидев как бандит встаёт на карачки возле кровати.»тушите свет, бросайте бомбу».
– Слышь, Аллесгут, нет тут никого – спустя пару минут пророкотал амбал, – чисто.
– Блин, да кто вы такие? – выходя из ступора расправила крылья, хотя, честно говоря, мне хотелось обползти на карачках кровать по периметру, и найти в какую щель просочился мой раненый гость. Куда он делся, черт возьми этот ушлепок? – нет у меня никого. Даже тараканы, сука, не приживаются.
Тот, кого здоровяк назвал Аллесгутом грязно выругавшись, почапал в кухню.
– Это что? – заорал он, так что у меня подкосились мои тощие окорочка, показывая на пятно на полу.
– Кагор, – икнула я, – я же не знала, что вы так расстроитесь. Знала бы, две бутылки взяла бы.
– Твою мать! Я больше не могу слушать твой чертов бред, – заорал блондин. Синие глаза его налились кровью. – Как ты умудрилась до своих годов дожит таким даром нести глупости, Овца?
Он вдруг размахнулся и со всей силы ответил мне такого леща, что я кубарем отлетела к батарее отопления, и затихла, пытаясь понять где у меня что находится.
– Кончай её, Дохлый, – приказал Аллесгут, натягивая дорогие кожаные перчатки. Я всхлипнула. В руках амбала появился огромный пистолет, на дуло которого он деловито начал накручивать глушитель. – в машине подожду. Ненавижу грязь.
Блондин умелся. Я вытерла рукавом разбитый нос, глядя картинки своей бестолковой жизни, проносящиеся перед глазами, как кадры диафильма.
– Готова? – хмыкнул Дохлый. Я закрыла глаза. Тихий хлопок прозвучал, словно кто – то открыл банку газировки.
Боли не было. Только тяжесть навалилась странная, и что-то брызнуло мне в лицо горячими каплями. Странно, оказывается умирать вообще не страшно. Зато, может с бабушкой встречусь. Во всем надо искать положительные стороны. Интересно, меня когда найдут? Дай бог, чтобы поскорее. Чтобы я лежала ещё красивая, а не распухшая, с вываленным языком. Хорошо, что убийцы сломали дверь, быстрее поймут соседи, что не все ладно у Фисы, у меня, то – есть. Ой, а на мне бельё старое. В морге за бомжиху примут. Трусы надела с утра в горох трикотажные. Позорище.
– Долго лежать собираешься? – раздался у меня над ухом мужской голос. Ух ты, наверное ангел пришёл за мной. – Ждёшь, когда Аллесгут очухается, и отправится на поиски дружка? Вставай. Когти рвать надо. У нас мало времени.
Тело моё вдруг ощутило лёгкость, словно бетонную плиту с неё скинули.
– А, это ты, – я открыла глаза и уставилась на физиономии бандита, свалившегося мне на балкон. Сейчас он лучше. И даже умирать, вроде, передумал. Ну надо же. А парень – то, красавчик.
– Ты кого ждала-то? Апостола Петра? – противно заржал этот упырь. – Не сегодня, крошка. Занят он, Дохлого вон к делу определяет. А это работенка, я тебе скажу. Иди умойся и ходу.
– Я с утра умывалась. – вредно пробубнила я, но, тут мой взгляд упал тело Дохлого, лежащее рядом со мной, с аккуратной такой дырочкой во лбу. – Эт-т-т-то ты его?
Вот в жизни не заикалась никогда. А тут просто не могла выговорить слова.
– Слушай, он бы тебя убил. И меня тоже. Дохлый – отбитый был по жизни. Понимаешь? Иди умойся, а. И валим. Счет на секунды идет. Ты, кстати, бегаешь быстро?
– Зависит от стимула, – взяв себя в руки, хрюкнула я.
– Быстро, значит, – расцвел в улыбке чертов подонок.
Я прошла в ванную, подчинившись настойчивому требованию бандита. И включила холодную воду. Посмотрела в зеркало, и пожалела об этом тут же. Вся физиономия была покрыта уже подсохшими, похожими на ржавчину, пятнами. Тошнота подскочила к горлу, словно лава в проснувшемся после тысячелетней спячке, вулкане. Я едва успела склониться над унитазом. Иногда я бываю невероятно тупой. Мне все казалось, что то, что сейчас со мной происходит, это какая-то тупая игра. А ведь он прав, нужно бежать. Нестись сверкая пятками. Смерть не любит игр, и тупых баб. Таких, как та, что таращится сейчас на меня из бабушкиного зеркала, обезумевшим взглядом.
Бандит ждал меня у двери. Увидев на моем лице решимость, довольно хмыкнул, явно поощряя мое поведение.
– Я возьму деньги и документы, – коротко отрапортовала я, и полезла в шкаф, в котором сама же оборудовала небольшой сейф, после того, как квартиру бабушки обнесли какие – то жулики.
– А у тебя и деньги есть? – вкрадчиво поинтересовался мерзавец.
