Чертова погремушка полностью

– Ленка, нам всем надо очень серьезно поговорить, – сказал он, не оборачиваясь. – Ты ведь не рассказала Никите, да?

– Я хотела. Но не смогла.

– Значит, расскажу я. Пойми, нам надо это сделать.

– Еще совсем недавно ты говорил по-другому, – усмехнулась я, сгружая тарелки с подноса в раковину.

– Все изменилось.

– А Линка знает?

– Знает. И ей тоже есть что рассказать. Да и тебе тоже – так?

– Есть, – вздохнула я. – Очень даже есть.

Мы вернулись в комнату. Пока нас не было, Никита разлил по чашкам кофе, открыл бутылку сливочного ликера, распечатал коробку конфет. Повисла неловкая пауза.

– Ладно, я начну, – Костя сделал глоток кофе и поставил чашку.

– Наконец-то, – пробормотал себе под нос Никита. – Неужели меня больше не будут держать за болвана?

– Извини, Кит, – я ловко засунула ему в рот конфету. – Сейчас ты поймешь, почему тебя… это… держали за болвана. И заметь, я пыталась тебе рассказать, но… в общем, не вышло.

Костя начал с самого начала. С того, как дядя Паша работал картографом, как он искал воду и как нашел клад в своей квартире. Потом рассказал о дядипашиной смерти, о чертовщине на похоронах, о тайниках с деньгами и о дневнике.

– Подожди, – я остановила Костю, достала из ящика стола тетрадь, полистала и стала читать вслух обо всем, что произошло с дядей Пашей на Синем озере.

– Так вот в какую Сибирь вы ездили в отпуск, – барабаня пальцами по столу, сказал Никита. – Кажется, я начинаю понимать, в чем дело. Откуда все эти твои… способности.

– Способности? – переспросил Костя. – А мне вот ничего не сказала… про способности.

– Пожалуйста, соблюдайте хронологию, – попросила Линка. – Значит, вы поехали с Ленкой в Сибирь. И что?

– Я ж тебе рассказывал.

– Мне рассказывал, а Никита вон не знает.

Костя начал с нашего прилета в Красноярск. Мне тоже интересно было послушать его версию, тем более она несколько отличалась от моей. О чем-то – например, о своем стремительном романе с Веркой, он умолчал и вообще говорил в основном о том, что произошло с нами на Синем озере.

– Я почему-то безоговорочно поверил, что со мной произойдет то же, что и с дядей Пашей, – рассказывал Костя. – Настолько поверил, что никак не мог смириться, когда этого не произошло. Все время ходил и пытался смотреть сквозь землю. А вообще все это время я был как во сне. Даже не во сне… Как бы вам объяснить-то? Знаете, бывает так, что несколько ночей подряд не высыпаешься, а потом идешь куда-то и вроде как спишь на ходу. Все вокруг видишь, слышишь, делаешь то, что надо. И в то же время видишь сон. Такой прозрачный, непрочный, но от него никак не отделаться. А еще было такое, что я как будто смотрел на себя со стороны и удивлялся – что это за, прошу прощения, мудила, что же он делает-то?

– Ну, ты и вел себя соответственно, – заметила я.

– Меня как будто на две половины порвало. Нет, даже не на половины, а на две неравные части. Один Костя был такой маленький, хиленький, робкий, вот он-то как раз со стороны и смотрел. А другой – большой и наглый. Помню, когда Ленка попыталась бросить в костер «погремушку», большой Костя отвесил ей затрещину, а маленький тихо скулил: ну зачем, ну почему.

– То есть ты тоже разговаривал сам с собой?

– Можно и так сказать, – кивнул Костя.

– У меня не было такого ощущения, что я разделилась надвое, но на каждую мою более-менее здравую мысль отвечает какая-то сволочь с моим голосом, моими интонациями, только очень противными, вульгарными. Вы не представляете, как меня это достало, – вздохнула я.

– Ну почему же, я – представляю, – усмехнулся Костя. – В общем, это был какой-то шок, что ли. А потом вдруг на меня начали обращать внимания женщины. Очень сильно. Прямо раздевали глазами. И я никак не мог в это поверить, – он опустил глазами и забарабанил пальцами по столу, но Линка накрыла его руку своею. – Со мной всегда так было – я бегал за девушками, добивался хоть какого-то их внимания, а они или просто меня игнорировали, или старались как-то использовать.

– А Полина? – спросила я. – Мне казалось, что она тебя любит.

– А что Полина? Ей просто очень хотелось замуж. Все равно за кого. А я по дурости позволил ей надеяться. Пока она надеялась, все у нас было более-менее неплохо. Но потом у нее кончилось терпение, мы начали ругаться…

– Ну, Линка, вроде, не пыталась тебя использовать, – ехидно заметила я. – Во всяком случае, в школе.

– Линка – это особая статья. Я же сказал, что просто боялся – задразнят. Так вот, – Костя повернулся к Никите, – я сразу не понял, в чем дело. Почему-то в голову не пришло, что «погремушка» может и другие какие-то желания исполнять. Это Ленка сообразила.

– До меня тоже не сразу дошло. Тетка в поезде сказала: мол, ваш брат – дьявольски привлекательный мужчина.

Говорить о том, что на меня тоже подействовали его чары, я не стала – ни к чему. Слишком уж стыдно. Цензура так цензура.