Да и согласиться можно было бы, если предложение поступило бы из моего мира, а не из смежного. Тот мир для меня чужой. К тому же я столько сил вложила в мастерскую, чтобы иметь то, что имею сейчас. Я верю, однажды она начнет работать на меня, я найму людей, арендую большую площадь, возьму в лизинг оборудование, организую доставку и буду просто контролировать процесс. Надо лишь набраться терпения.
— Знаешь, я тоже люблю свою работу. Честно. Но, блин, если бы могла не работать, не работала бы, а занималась мелкими. Олег получает недостаточно, а вместе у нас хоть что-то путевое выходит. Да и радует, что после четырех я уже свободна.
— Олег у тебя молодчина. Старается, как может.
— А что у тебя с этим, как его… Артемом?
— Да ничего. Позванивает, мягко настаивает на встрече, я мягко отнекиваюсь.
— Может, зря отнекиваешься? Раз его не пугает, что у тебя дочь, не пугает твой, прости заранее, замученный вид, то…
— Нет у меня времени, Лен, нету.
— Нашлось бы время. Могли бы, например, все вместе сходить в парк, зоопарк, да хоть на площадке детской посидеть на лавке. Просто ты на себе заранее крест поставила. А когда очнешься, уже поздно будет. Кстати, а этот товарищ, что тебя в няни звал, он как? Ничего? Или женат?
Насчет жены не знаю. Но даже если жены нет, ни за что и никогда. Свят, свят. Самовлюбленный черт.
— Все они черти порой.
— Этот самый натуральный, — усмехаюсь.
— Ну, все, все, навешала ярлыков. Один черт самовлюбленный, другой — Красный Крест. Злая ты…
— Не я такая, жизнь такая.
Сегодня снова на работу, слава богу, к трем. Мария Федоровна раздаст готовые заказы, примет, надеюсь, новые, мне останется подготовиться к завтрашнему дню. Поеду с дочкой. Ей нравится смотреть, как я работаю, иногда помогает, но чаще просто играет. А мне нравится смотреть на нее за игрой.
— Мам, я готова, — стоит мой кукленыш в сером пальто-шинели, белых колготах и длинных сапожках. И такая же рыжая, как я.
— А берет не забыла? — спрашиваю, бросая в сумку телефон, записную книжку, куда обычно переписываю заказы с данными клиентов.
— Не забыла, — натягивает на голову серый берет с помпоном. Прямо маленькая Мэри Поппинс. — А мы потом зайдем в кафе?
— Обязательно.
Ей всего пять, а наряжается так, как я никогда не наряжалась. Все по цвету, все по моде.
— Ой, Валерку забыла.
— Тогда беги скорей.
Через пару минут возвращается мое чудо с вязаным зайцем в руках.
А погодка шепчет. Солнце вовсю сияет, легкий ветерок колышет кроны деревьев, отчего на землю падает листва. Теплая в этом году осень, но мне все равно прохладно. К счастью, автобуса долго ждать не приходится. И едем мы с комфортом, народа почти нет.
Тут чувствую, как вибрирует телефон. Н-да. Опять Красный Крест на связи. Хотя, Лена права, злая я. Артем ничего плохого мне не сделал, только вот проблема в том, что и хорошего мне от него особо не надо. Не знаю, то ли дело в моем тотальном разочаровании в мужчинах, то ли конкретно в Артеме, но не ухает сердце в груди.
«Можно я подъеду сегодня?»
Подъедет он. А толку? Как бы отказать помягче?
«Боюсь, сегодня я совсем недолго пробуду в мастерской, потом у меня дела».
Вот так вроде ничего. Даже не обманула. После работы мы с Настей будем гулять.
«Понял», — прилетает через несколько секунд.
Понял, и хорошо.
Но каково же мое удивление, когда у дверей мастерской обнаруживаю Артема с букетом багровых астр в руках.
— Привет, — скромно улыбается он, — чудесно выглядишь, — затем опускает взгляд на Настю. — И тебе привет, кажется, мы еще не знакомы. Артем, — протягивает ей руку.
— Здравствуйте. — Дочка смотрит на меня, ждет разрешения, на что я киваю, тогда она жмет ему руку: — Настя.
— Очень приятно, Настя, — говорит он, после чего достает из кармана плитку шоколада: — Цветы, уж прости, для мамы, а тебе вот.
— Спасибо.
Ребенок у меня очень стеснительный, что касается чужих. Со своими Настя всегда смелая, веселая, открытая, а с незнакомыми сразу тушуется и не доверяет. Честно говоря, я этому рада, поскольку уверена, что моя девочка не пойдет абы за кем.
— Насть, иди к тете Маше, — открываю дверь, а когда дочка скрывается в мастерской, поворачиваюсь к Артему: — Что ты здесь делаешь?
— К тебе приехал, как видишь, с цветами. Возьмешь?
— Спасибо, — все-таки принимаю букет. Можно было бы заартачиться, обидеть, но обижать людей не люблю.
— Дочка очень похожа на тебя.
— Ну да, мы обе рыжие.
— Не этим, вернее, не только этим, у вас глаза одинаковые и взгляд один на двоих. Может, я все-таки не помешаю? Помогу с делами.
Опять он со своей помощью.
— Ладно, идем. — Ну, я точно сумасшедшая, совсем ку-ку. Приглашаю его войти. — Раздевайся, — указываю на напольную вешалку, что скромно стоит в узенькой нише. — Может, чаю? Или кофе.
— Чаю, — с небывалой прытью сбрасываете себя пальто. Дорвался, что называется.
Я же усаживаю дочь на высокий стул, где не так давно сиживал Адам Гаспарыч. Интересно, нашел он себе няньку? А то ушел опять весь обиженный, мухами обсиженный, обещал вернуться.
— Мам, — шепчет Настена едва слышно, — а это кто? — и кивает в сторону господина красивого.
