— Мам, — девочка подбегает к Кейне, хватает ее за руку, — давай уйдем, мам. Здесь страшно, и они злые, — кивает на меня с Отисом.
— Мы не злые, детка, — мигом успокаиваюсь я, — совсем не злые. Вот я просто устал, работы было много, а Отис тебе и твоей маме очень даже рад. Ведь так? — перевожу взгляд на сына, а тот стоит хмурый, на меня глядит, точно живоглот на опарыша.
— Так, — выдает сын сквозь зубы. — Вечно ты все портишь! — не сдерживает слез. — Всегда! От тебя все уходят!
— Ты что себе позволяешь, поганец?! — Всё, мое терпение лопнуло. — Не ты ли довел до нервного срыва своих последних учительниц?! Не тебя ли выдворили из двух школ?!
— Мне не нужны учительницы! И ты мне не нужен! — выкрикивает Отис и убегает.
— Молодец, — так мерзко снисходительно качает головой ведьма. — Вот молодец. Всех довел. Если ты так обращаешься со своим ребенком, ничего удивительного. Он в силу возраста копирует тебя же. Идем, Насть, — поднимается со стула, — дадим господину черту подумать над своим поведением. — Затем берет пакет. — Ой, смотри, твой Валерка, — достает зайца, — надо показать его Отису. Жаль, Гриши нет.
— А Гришу я бы Отису подарила.
— Да, было бы здорово, — и они закрывают за собой дверь.
Странные чувства… Вроде и злость берет, а вроде и стыд, а вроде и все вместе. Неужели Отис на самом деле винит меня в том, что Нарли ушла? Я жену любил или думал, что люблю, не знаю. Но в любом случае я старался для семьи, всегда. Чтобы каждый день они были сыты, чтобы в доме было тепло. Да, зарабатывал в разы меньше, чем сейчас, а работал больше. Но разве нужно любить друг друга, только когда все хорошо? Нарли, видимо, так и считала. И не моя вина в том, что она устала от мужа и ребенка, потому что один батрачил как проклятый, а второй требовал внимания матери.
Еще и эта рыжая подливает масла в огонь. Видите ли, родительских прав меня надо лишить! Стерва! И чего она там вообще квакала про мой дом? Какой еще грибок?
Хмырь в погонах! Отрастил самомнение, понимаешь ли! Зарплату он всем платить будет! Угу, будет, как же. Один раз раскошелится, а потом хвост-то подожмет и брови свои вразлет на нос опустит. Не будь у него сына, прямо не знаю, что бы с ним сделала. Как минимум огрела чем-нибудь потяжелее. Забила бы его формой для кексов, как гвоздь в пол. Только для начала пришлось бы на стол встать. Высоченный детина!
— Отис?
— О-о-отис! — зовем чертенка вместе с Настей.
— Может, он в подвал убежал? — крутит головой дочка.
— Не думаю, ты ведь помнишь, там жуткие демоны живут.
— А, ну да. Значит, в своей комнате.
— Может быть. Пойдем посмотрим.
Действительно, Отис был у себя, точнее, забрался под одеяло, а хвостик остался снаружи. Настя подбежала первая и, не думая, подергала за хвост:
— Эй, ты тут?
И в секунду хвост спрятался туда же — под одеяло.
— Отис, — сажусь у него в ногах. — Почему ты убежал?
— Потому, — слышится из глубин.
— Ну, это не ответ. Расскажи… мы с Настей хотим послушать.
— Да-да, — забирается на кровать мое деловое чудо, — а то мы уйдем. Да, мам?
На что грожу ей пальцем.
— Ну и уходите. Все уходите.
В этот момент чувствую нечто странное, оказывается, его хвост опять выбрался и схватился за мой пояс на платье. Честно говоря, сердце сжимается наблюдать происходящее. У ребенка с его тупоголовым родителем никакого согласия, а мальчишке нужно внимание, жизненно необходимо, а главное, нужна любовь.
— Отис, мы не собираемся уходить, — говорю, и самой плакать хочется. Черт треклятый, свалился на мою голову. — Вылезай, Настя тебе хочет показать своего лучшего друга.
И через минуту он показывается. Глаза красные, нос опухший, уши прижаты к голове. Ну все, сейчас разревусь.
— Какой друг? — переводит взгляд на дочку.
— Вот, — Настя протягивает ему зайца. — Это Валера. Но у него еще есть друг Гриша, только он дома остался. Хочешь посмотреть?
— А вы точно останетесь? — Отис берет в руки игрушку, принюхивается к ней.
— Мы очень постараемся, — киваю я. — Вы тут поиграйте, а я схожу вниз. Ладно?
На что детвора кивает, я же с тяжелым сердцем отправляюсь на поиски этого волкодава в погонах. Как же руки чешутся засадить ему промеж рогов. И надо же, нахожу Гаспаровича за поеданием моих кексов. Бедолага при виде меня чуть не давится. Я-то думала, сидит тут, со стыда сгорает, ан нет, жрет он тут. Так-то мне не жалко, нет, но каков говнюк!
— Приятного аппетита, — снова сажусь за стол.
Он в свою очередь медленно возвращает надкушенный кекс на блюдо, смахивает крошки с аккуратной бороды, отчего те сыплются на стол, и вот ведь, этот гад сметает их на пол.
— Как я завтра смогу попасть в мастерскую?
— Отвезу тебя. Но при условии. Твоя дочь останется здесь, сама понимаешь, рисковать я не хочу.
— А где гарантии, что мой ребенок будет здесь без меня в безопасности? Более того, где гарантия, что ты ее не…
— Не что? Я детей не похищаю. Мне всего-то нужна нянька. Так уж вышло, что лучше тебя никого нет.
— У меня есть сложный заказ, я за него взяла стопроцентную предоплату и не могу от него отказаться. На изготовление нужно время. Впрочем, другие заказы тоже зависли.
